111

ЧИР. Что в имени твоём? III-я часть

Мы рассмотрели и обсудили, на мой взгляд, все возможные варианты образования названия интересующей нас реки Чир. Найденные и приведённые выше ономастические рассуждения и аргументы по каждому варианту происхождения гидронима Чир показывают, что тяжело отдать какому-то варианту большее предпочтение. Исчерпав лингвистические возможности исследований истоков образования гидронима Чир, я предлагаю обратиться к использованию исторических и архивных методов.
После изучения доступных архивных материалов (летописи, акты Посольского приказа, акты Донских дел, картографические издания средних веков и др.) выясняется, что первое упоминание о топониме Чир в среднем течении Дона было представлено в
«Росписи от Воронежа Доном ­­– рекою до Азова, до Черного моря сколько верст и казачьих городков и сколько по Дону всех казаков, кои живут в городках», датируемой предположительно 1593 годом:
«...Пять Изб. В 30 верстах от Голубых, на крымской стороне. 50 казаков, "Угодно рыбою. От Царицына днище ходу". Чир. В 60 верстах от предыдущего, на крымской стороне. 100 казаков...»23.
В картографических изданиях река Чир стала отображаться ещё позже. Мною найден самый ранний отображенный вариант:
в форме Tzier на карте Южной части Московии по оригиналу Исаака Массы. Из атласа Блау. Амстердам. 1638 г.
Чиры пермские.png
Фрагмент карты Южной части Московии по оригиналу Исаака Массы. Атлас Блау. Амстердам. 1638 г.

В более ранних летописях, в других документальных, картографических изданиях и исследованиях найти следы упоминания топонима Чир в среднем течении Дона не представляется возможным. А вот в XVI и XVII веках наблюдается бурный всплеск упоминания указанного топонима в различных исторических документах и на многочисленных картах. Складывается устойчивое впечатление, что это географическое название до начала XVI века просто не существовало. А что если взять за основу версию образования гидронима Чир на рубеже XV и XVI веков? Вполне возможно, что до этого времени данная река именовалась совершенно по-другому.
Предлагаю изначально документально убедиться, что до
XV века топоним Чир в среднем течении Дона никаким образом не упоминается авторитетными источниками. На мой взгляд, достаточно авторитетным в нашем случае может быть Патриаршая, или Никоновская, летопись, описывающая путешествие опального митрополита Киевского и всея Руси Пимена из Москвы в Царьград в 1389 году. Вот как сказано об этом путешествии по реке Дон в среднем его течении:
«…Въ вторый же день рѣчнаго плаванiа минухомъ двѣ рѣцѣ, Мечю и Сосну; въ третiй же день проидохомъ Острую Луку; въ четвертый же день проидохомъ Кривый Боръ; въ шестый же день приспѣхомъ до усть -Вороножа рѣки. Наутрiе же въ недѣлю, на паметь святаго чюдотворца Николы,, в воскресенье, на память святого чудотворца Николы, приѣде къ намъ князь Юрьи Елетцкiй з бояры своими и со многыми людми; посла бо къ нему вѣстика князь велики Олегъ Ивановичъ Рязаньскiй; онъ же створи повелѣнное и воздаде намъ честь, и радость, и утѣшенiе велiе.     Оттуда же приплыхом къ Тихой Соснѣ и видѣхомъ столпы каменны бѣлы, дивно же и красно стоятъ рядомъ, яко стози малы, бѣлы же и свѣтли зѣло, надъ рѣкою надъ Сосною.     Таже минухомъ и Черленый Яр рѣку, и Бетюкъ рѣку, и Похорь рѣку (Хопёр прим. авт.). Въ недѣлю же пятую, о Самарянынѣ, минухомъ пловуще рѣку Медвѣдицу, и Горы Высок
iа рѣку, и Бѣлый Яр рѣку. Въ понѣделникъ же пловуще минухомъ горы каменыа Красныа, въ вторникъ же Терклiю градъ минухомъ пловуще, не градъ же убо, но точiю городище; таже и Перевозъ минухомъ и тамо обрѣтохомъ первiе Татаръ, много зѣло, якоже листъ и якоже песокъ.
Въ среду же пловуще минухомъ Великую Луку и царевъ Сарыхозинъ улусъ; и тако оттуду начя насъ страхъ обдержати, яко внидохомъ въ землю Татарьскую, ихъже множество обаполъ Дона рѣки, аки песокъ. Въ четвертокъ же пловуще минухомъ Бекъ-Булатовъ улусъ, стада же Татарск
iа видѣхомъ толико множество, якоже умъ превосходящь: овцы, козы, волы, верблюды, кони. Таже въ пятокъ минухомъ Червленыа горы; въ недѣлю же шестую, Слѣпаго, пловуще минухомъ Акъ-Бугинъ улусъ, и ту многое множество Татаръ, и всяких скотъ стады без числа много. Отъ Татарь никтоже насъ пообидѣ, точiю возпросиша ны вездѣ, мы же отвѣщахомъ, и они, слышавше ничтоже намъ пакости творяху, и млеко намъ даяху, и сице съ миромъ въ тишинѣ плавахомъ. Въ понедѣлникъ же проидохомъ Бузукъ рѣку…»24.
Чиры пермские.png
Хождение Пимена по Дону в 1389 г.
За основу взят источник
: http://www.hagahan-lib.ru/library/poloveckaya-step3.html

В приведённом тексте нам важно определить, как летописец описывает то место, где река Чир впадает в Дон. И выполнить данные расчёты оказалось не сложно. В 1695 году, тогда ещё царь всея Руси Пётр Первый во время своего Азовского похода также проходил на своих боевых судах мимо чирских городков и в своём «Юрнале в путном шествии» (путевом журнале) оставил об этом достаточно подробное описание:
«В 19 день. В 12 часу Доном пошли в путь и проехали городок Паншин, – стоит на острову, на правой стороне; в 7 часу был дождь; во 2 часу ночи проехали городок Голубые, – стоит на нагорной стороне на берегу на ровном месте, огорожен тыном.
В 20 день. В 12 часу в полы проехали городок Пять-изб, огорожен тыном; стоит тот городок на берегу на ровном месте; в 10 часу проехали городок Верхний Чир, – стоит на правой стороне, на берегу, на ровном месте. День был тих; в ночи в 1 часу проехали городок Нижний Чир, так же стоит, как Верхний Чир»25.

По тексту путевого журнала Петра Первого видно, что от Паньшина городка, находящегося в самой центральной части Большой излучины Дона (Великой Луки), до городка Верхнего Чира водным путём было затрачено времени на перемещение ровно сутки. Надо понимать, что со времён путешествия Пимена в Царьград и до времени похода Петра Первого на Азов скорость движения судов по реке Дон вряд ли существенно изменилась в силу использования при перемещении по рекам аналогичных по своему виду транспортных средств. А поэтому определяем по Никоновской летописи, что через сутки после «Великой Луки» делегация Пимена проходила мимо «Бек-Булатова улуса» (от места будущего расположения городка Пять Изб до места будущего городка Нижний Чир, если руководствоваться описанием Петра Первого). Далее, если придерживаться той же логики, за рекой, названной впоследствии Чиром, начинался улус Ак-Бугин. В любом случае никакого упоминания о реке Чир в Никоновской летописи мы не видим. Хочу обратить внимание читателя на следующий факт: летописец чётко идентифицирует местное население как «татары» и этот вывод делается после непосредственного с ними (с местным населением) общения. Так что на 1389 год мы не видим в среднем течении Дона никаких русскоязычных поселений и протоказаков. Но по истории нам известно, что в это время Золотая Орда после Куликовской битвы неуклонно катилась к упадку, к раздробленности и своей неминуемой гибели. А вот Русское царство, наоборот, стало постепенно всё больше и больше усиливать свои рубежи. Началось интенсивное строительство Засечных линий вдоль южных рубежей для защиты от нашествия монголо-татарских и крымских войск, а также в качестве опоры при наступлении на противника. К этому же периоду относятся и первые документальные упоминания о воинах, несших свою службу на Засечных линиях, о казаках.
Так, в летописях за 1444-й год сообщается, что царевич Мустафа со своим улусом кочевал в рязанских степях. У татар произошел ряд стычек с местным населением, те пожаловались, и в конце концов московский князь Василий Темный прислал свое войско. К москвичам присоединились и местные отряды: «И пр
iидоша на нихъ Мордва на ртахъ съ сулицами и съ рогатинами и съ саблями; а казаки Рязанскiа такоже на ртахъ съ сулицами и съ рогатинами и съ саблями з другiа стороны…»26. Как пишется далее, завязалась жестокая сеча, в которой «…многыхъ Татаръ избиша, и самого царевича Мустоѳу убиша…». Здесь мы видим городовых рязанских казаков исключительно в роли защитников границ Руси.
А вот в наказе великого князя Ивана III в 1502-м году рязанской княгине Аграфене казаки предстают уже в другом свете, начинается период интенсивного проникновения казаков на территорию бывшей Золотой Орды: «Твоимъ людемъ служилымъ, боярам и  дѣтемъ боярским и сельскимъ быть всѣм на моей службѣ. … Аослушается кто и пойдетъ самодурью на Дон въ молодечество, ихъ бы ты Аграфена велѣла казнити…»27. Из приведённого документа видно, уже тогда зародилась тенденция: несшие службу в городках-крепостях Пограничья (в их числе были и рязанские городовые казаки), периодически самовольно («самодурью») покидали свой гарнизон и уходили на вольные земли Дона-батюшки. Из-за постоянного оттока воинов охрана Засечной Черты, проходившей через Рязанское княжество, заметно ослабевала, что, естественно, не могло не тревожить Москву.
В 1550 году ногайский князь Юсуф уже не впервые жаловался царю Иоанну IV (Грозному): «холопи твои, нѣхто Сарыазманъ словетъ, на Дону въ трехъ и въ четырехъ мѣстахъ городы подѣлали, да нашихъ пословъ и людей нашихъ, которые ходятъ къ тебѣ и назадъ, стерегутъ да забираютъ, иныхъ до смерти бьютъ»… Потом прибавил: «…этого же году люди наши, исторговавъ въ Руси, назадъ шли, и на Воронежѣ твои люди – Сарыазманомъ зовутъ – разбойникъ твой пришелъ и взялъ ихъ»28. Данный документ засвидетельствовал начало закрепления казаков на донских берегах на постоянной основе посредством образования первых своих укреплённых городков.
А далее после ощутимой помощи донскими казаками Ивану Грозному при взятии Казани в 1552 году московский царь меняет гнев на милость и дарует реку Дон «со всеми её притоками» казакам в вечное пользование.
На основании приведённых фактов можно сделать вывод, что в первой половине XVI века казаки интенсивно начали осваивать Дон и как раз в этот же период, можно предположить, появился топоним Чир. Был ли изначально данным именем назван казачий городок, а затем аналогично наречена протекавшая рядом река, или всё произошло наоборот, теперь выяснить невозможно. А вот откуда казаки позаимствовали такое необычное географическое название, с большой долей вероятности предположить можно.
Для этого нам придётся опять вернуться к Никоновской летописи, описывающей путешествие митрополита Пимена в Царьград в 1389 году.

Если открыть «Полное собранiе русскихъ лѣтописей», то мы прочтём, что Пимен своё путешествие на реке Дон начал в районе притока под названием Чюръ Михайловыхъ 29. А вот на странице 58 этого же издания, где описывается Куликовская битва, в сноске приводится ещё один вариант произношения этого гидронима: «на рѣцѣ на Чире Михайловѣ»30:
Чиры пермские.png

Надо понимать, что в те далёкие времена для быстрого и безопасного передвижения на юг и обратно казаки конечно же использовали только водный транспорт. Удалыми наездниками они стали значительно позже. Поэтому нетрудно предположить, что в свои путешествия-набеги казаки отправлялись примерно из тех же мест, откуда начал свой последний поход и митрополит Пимен – от реки Чир-Михайлов (сейчас это река Кочуры Милославского района Рязанской области). Возможно, отсюда же, от Рязанской земли, и принесли они хорошо знакомое и привычное для себя название Чир и передали его далёкой безымянной степной речке, протекавшей по враждебному Дикому полю. Фактов переноса географических названий казаками с первичного своего места проживания на вновь осваиваемые территории в истории казачества можно найти достаточное количество. Например, после подавления восстания Кондратия Булавина часть казаков-старообрядцев, участвовавших в восстании, переселилась с Дона на Кубань, где основали городки: Блудиловский, Голубинский, Чирянский (Чирский). Наименование двух последних городков – яркий пример такого переноса.
Если вновь обратиться к «Толковому словарю живого великорусского языка» В. Даля, то перед нами предстанет ещё одна версия образования исследуемого гидронима (чир (чур, чюр) – грань, граница, рубеж, межа):
«Чуръ м. стар. грань, граница, рубежъ, межа; и понын
ѣ ǁ край, предѣлъ, мѣра…»31.
Итак, нами рассмотрены, на мой взгляд, все более или менее заслуживающие нашего внимания версии возникновения названия реки Чир, которая несет свои быстрые и чистые воды степных родников в Цимлянское водохранилище.
Тяжело отдать предпочтение какому-то конкретному варианту из представленных нами версий. Мне лично больше симпатична версия образования гидронима, рассмотренная в конце статьи. Но что удивительно: весь путь нашего исследования приводит к мысли о том, что каждая из версий имеет право на существование. Это короткое и звучное слово Чир могло прийти к нам от любого из множества этносов, носителей различных языков, прошедших через междуречье Волги и Дона в разные исторические эпохи.
На первый взгляд, можно сделать неутешительный вывод от всей выполненной работы. Если не найден однозначный ответ на вопрос об источниках возникновения гидронима Чир, то зачем и публиковать статью? Но мне кажется, что это как раз тот случай, когда интересен не столько конкретный конечный результат, а сам путь движения к нему. При ономастических исследованиях мы с вами узнали много интересного из истории Донского края. Была выявлена любопытная
языковая связь южнорусских диалектов с северными языковыми группами. Оказалась интересной и тема переноса географических названий при продвижении носителей языка на вновь осваиваемые территории проживания, ведь в данном случае ономастические исследования выполняют роль связующих звеньев в разорванной цепи исторических исследований при дефиците документальных свидетельств.
В любом случае соприкосновение с историей родного края и изучение особенностей родного языка наполняют нас жизненной мудростью и духовным богатством.


________________________
1 Государственный водный реестр. URL: http://textual.ru/gvr/index.php?card=171407 (дата обращения: 28.12.2018).
2 Крюкова И. В., Супрун В. И. Реки и водоёмы Волгоградской области. Гидронимический словарь. Волгоград, 2009. С. 334.
3 Поспелов Е. М. Географические названия России: топонимический словарь: более 4 000 единиц. Москва, 2008. С. 488.
4 Крюкова И. В., Супрун В. И. К историко-лингвистическому изучению донской гидронимии // Вопросы ономастики. 2004. № 1. С. 76.
5 Бабур-Наме. Записки Бабура. Ташкент, 1992. С. 24.
6 Жабаров Х. Ж. Древнеиранские заимствования в оросительной лексике и гидронимии южного Узбекистана // Ономастика. Российская тюркология. 2011. № 4. С. 46.
7 Большой персидско-русский словарь: в 2 т. / под ред. Ю. А. Рубинчика. Москва, 1970. Т. 1. С. 473.
8 Большой персидско-русский словарь: в 2 т. / под ред. Ю. А. Рубинчика. Москва, 1970. Т. 1. С. 483.
9 Этимологический словарь иранских языков / В. С. Расторгуева, Д. И. Эдельман. Москва, 2003. Т. 2. С. 259.
10 Археологическое наследие Волгоградской области / под ред. А. С. Скрипкина. Волгоград, 2013. С. 8.
11 Баскаков Н. А. К вопросу о классификации тюркских языков // Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка. 1952. Том XI, вып. 2. С.124
12 Дыбко А. В. Хронология тюркских языков и лингвистические контакты ранних тюрков // MONUMENTA ALTAICA. URL: http://altaica.ru/LIBRARY/xronol_tu.pdf (дата обращения: 18.12.2018).
13 Чувашско-русский словарь: ок. 40 000 слов / под ред. М. И. Скворцова. Москва, 1985. С. 591.
14 Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. Москва, 1987. Т. 4. С. 364, 507, 508.
15 Словарь древняго славянскаго языка составленный по Остромирову Евангелю / под ред. А. В. Старчевского. Издание А. С. Суворина. С.-Петербургъ, 1899. С. 923.
16 Дополненiя къ Актамъ историческимъ. Собраныя и изданыя Археографическою комиссiею. С.-Петербургъ, 1872. Т. 12. С. 130.
17 Толковый словарь живаго великорускаго языка Владимiра Даля: в 4 т. 2-е изд. С.-Петербург; Москва, 1882. Т. 4. С. 624.
18 Сравнительный словарь коми-зырянских диалектов / ред. В. А. Сорвачева. Сыктывкар, 1961. С. 412.
19 Большой толковый словарь донского казачества / ред. В. И. Дегтярёв и др. Москва, 2003. С. 580.
20 Хозяйственно-статистическiе очерки Астраханской губернiи. Сочиненiе И. Михайлова. С.-Петербургъ, 1851. С. 117.
21 Очерки южно-русскихъ артелей и общинно-артельных формъ. Ф. Щербины. Одесса, 1881. С. 132.
22 Советская историческая энциклопедия: в 16 т. / глав. ред. Е. М. Жуков. Москва, 1967. Т. 10. Столб. 299.
23 Зимин А. А. Русские географические справочники XVII в. (Из сборника в Собрании Московской духовной академии) // Записки Отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. Москва, 1959. Вып. 21. С. 220.
24 Полное собранiе русскихъ лѣтописей. С.-Петербургъ, 1897. Т. 11. С. 96.
25 Лунин Б. В., Потапов Н. И. Азовские походы Петра I. 1695–1696 гг. Ростов-на-Дону, 1940. С. 26–27.
26 Полное собранiе русскихъ лѣтописей. С.-Петербургъ, 1901. Т. 12. С. 62.
27 Исторiя Рязанскаго княжества. Сочiнения Д. И. Иловайскаго. Москва, 1884. С. 150.
28 Средняя исторiя казачества. Историческое изслѣдованiе / Е. П. Савельевъ. Новочеркасскъ, 1916. Ч. ІI. С. 218.
29 Полное собранiе русскихъ лѣтописей. С.-Петербургъ, 1897. Т. 11. С. 95, 96.
30 Полное собранiе русскихъ лѣтописей. С.-Петербургъ, 1897. Т. 11. С. 58.
31 Толковый словарь живаго великорускаго языка Владимiра Даля: в 4 т. 2-е изд. С.-Петербургъ; Москва, 1882. Т. 4. С. 634.

© Секретёв С.А. 2018 г.

Редактор: Секретёва А.В.
111

ЧИР. Что в имени твоём? II-я часть

Несмотря на приведённое выше авторитетное мнение о том, что в славянской гидронимии весьма редки бессуффиксальные наименования, всё-таки слово, давшее название интересующей нас реке, может иметь и славянское происхождение. Анализ сведений, приведенных в «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера, позволяет предположить, что река Чир могла получить своё название за чистоту:

«Чир – правый приток Дона; несколько рек с таким названием в Оханск. у. Перм. губ.; приток Стохода, на Волыни. Вероятно, связано с чеш., слвц. č
irý «чистый, ясный»14.

В словаре М. Фасмера отражены результаты этимологических исследований русской лексики преимущественно по состоянию на 50-е годы прошлого столетия. Но всё же хотелось бы поискать значение слова чир и в более ранних лингвистических исследованиях славянских языков. Нужный нам пример находим в «Словаре древнего славянского языка» под редакцией А. В.
Старчевского:

«YИРЪ м. 1) уходъ, удален
iе, отсутствiе; 2) чирей»15.
Второе, медицинское, значение слова чир вряд ли имеет какое-либо отношение к исследуемой нами теме, а вот «уход, удаление, отсутствие» может лежать в основе гидронима:
Чир – 1) расположенный в удалённом, труднодоступном месте;
            2) уходящий, удаляющийся, исчезающий, пересыхающий.
Во втором варианте отражена характеристика интересующей реки в том смысле, что в жаркое бездождливое лето река Чир, особенно в верхнем своём течении, часто обезвоживается и пересыхает.
Подтверждением возможности образования гидронима Чир от первого приведённого выше варианта расшифровки YИРЪ может являться факт возведения староверческого монастыря на реке Чир в 1672 году:

«
IV. 1686, iюля 3. Тайная сказка Донскаго священника Ермолая о раскольниках, поселившихся по рѣчкѣ Чиру, гдѣ они построили часовню и пустыню.
194,
iюля  въ 3 день, въ государственномъ Посолскомъ Приказѣ Донского войска попъ Ермолай сказалъ тайно: есть де у нихъ на Дону, на рѣчкѣ Чиру, отъ Дону рѣки вѣ пятидесяти верстахъ, часовня деревяная, а строилъ де тое часовню расколник и церкви Божiи противникъ, старецъ Iевъ, тому лѣтъ съ пятнадцать, и отправлялъ въ той часовнѣ божественную службу безъ антимиса лѣтъ съ пять…»16.

Данный факт говорит о том, что пойма реки Чир в указанные времена являлась достаточно уединённой и глухой местностью для того, чтобы там смогли без опасений укрываться раскольники, бежавшие от преследования центральной московской властью.

Настало время проверить самую распространённую версию происхождения гидронима Чир. Для этого обратимся к материалам «Толкового словаря живого великорусского языка» В. И. Даля:

«Чирá ж. нвг. ситникъ, бусъ, мжичка, самый мелк
iй дождь. Чиръ м. сиб. осадка снѣга подъ нартами и лыжами, торъ, окрѣпший зимнiй путь. Дорога у(за)чирѣла, укатана, убита, проторена. Путь чирѣетъ, крепнетъ»17.

Далее предлагаю
определить источник заимствования указанных слов русским языком, после чего мы, может быть, поймём, насколько эти слова подходят к образованию гидронима Чир. И такой источник, оказывается, существует – язык северного народа Коми. Открываем «Сравнительный словарь коми-зырянских диалектов» под редакцией В. А. Сорвачевой на букве «Ч»:

«ЧИР
1. иж. – чир, кора, череп, тонкий ледок по снегу;
          2. – см. чарöм».

«ЧАРÖМ вс. лл. нв. печ. скр. сс., чарем вв. иж., чир вым. нв. уд. – наст…»18.


Названия рек, в составе которых есть слово Чир (Большой Чир и Малый Чир – притоки реки Обвы), можно найти в Пермском крае. Данные гидронимы имеют истоки своего образования скорее всего в пермской группе финно-угорской ветви уральской языковой семьи, к которым относятся и коми-зырянские диалекты. На севере России прокладка дорог (зимников) по рекам – обычная практика, и поэтому отражение в названии рек признаков, свойственных зимним дорогам, вполне оправданно.


Чиры пермские.png
Фрагмент топографической карты О-40-49 (Сива). 1:100000. СССР. Генеральный штаб. 1989 г.

Но как быть с южной речкой Чир, отстоящей от северных зимников, от носителей финно-угорских языков на несколько тысяч километров? Открываем «Большой толковый словарь донского казачества» под редакцией В. И. Дегтярёва:

«ЧИРЕШ [чиреш], ЧИРЁШ [щиреш], а, мн. не употр., м.; ЧИРЁШЬ [чиреш], и, мн. не употр., ж. Мелкий лёд на реке…»19
.

Обыкновенное ономастическое исследование гидронима небольшой степной речки Чир нежданно-негаданно высветило вот такую интересную языковую связь северных народов России с южнорусскими говорами. И в данном контексте сразу же появляется желание рассмотреть многообсуждаемую тему о происхождении казаков (из каких дальних краёв они пришли на южные окраины Руси). Но вернёмся к основной теме нашей статьи – к названию реки Чир.
Итак, мы пришли к выводу, что основой гидронима Чир могли послужить чиреш – тонкий мелкий лёд, чир – ледяная корка на снегу, чир – окрепший зимний путь.
Но не дает покоя вопрос, поставленный мной ранее: название водоёма (реки) может сформироваться только от какого-то очень устойчивого признака, характеризующего его. Маловероятно, что «ледок» или «снежный наст», появляющиеся на данной южной речке на относительно короткий промежуток времени в течение года, дали название этой реке. Ответ на данный вопрос попробуем найти, исследуя виды сухопутного транспорта, которые использовались на юге России в монгольский и в послемонгольские периоды. В таком сухопутно-транспортном явлении, как ямской извоз, берущем своё начало ещё со времён Золотой Орды, не удалось обнаружить никаких терминов или названий, созвучных предмету нашего исследования. А вот изучение другого не менее древнего вида сухопутного извоза, имевшего распространение в южнорусских степях как минимум с XIII века и именуемого «чумачество», дало положительный результат.
В книге Ивана Ивановича Михайлова «Хозяйственно-статистические очерки Астраханской губернии», изданной в Санкт-Петербурге в 1851 году, в главе «Чумачество» можно прочитать:
«За Доном, например, на Урюпинскую ярмарку, чумаки идут чирами – удобными для корма и обильными проточной водою местами. Сами для себя чумаки запасают на дорогу сухарей. Зимний путь для них дóрог, и они принуждены бывают покупать сено»20.
По приведённому тексту можно сделать вывод:
1. Пойма реки Чир – это был удобный для движения чумацких артелей промежуток их пути следования.
2. Чумаки извозом занимались не только летом, но с определёнными издержками и зимой.
Чумаки — это исключительно народные (в основе своей малоросские – украинские), объединявшиеся в артели («валки», «ватаги»), возчики и торговцы. Перевозку закупленного ими вскладчину товара чумаки осуществляли на специально оборудованных повозках, запряжённых парой волов (быков).
Первопричиной образования чумачества послужила необходимость торговых международных взаимоотношений сухопутными путями после установления устойчивого правления Золотой Орды в районе Северного Причерноморья. В основе возникновения чумачества лежит торговля солью, добываемой на Крымском полуострове.
Первые упоминания о чумаках мы находим в трудах фламандского монаха Гильома де Рубрука (ок. 1220–1293). Он пишет, что «…русские приезжали в Судак (полуостров Крым – прим. моё) в крытых возах, запряженных волами, привозили куницы, соболей и другие меха и выменивали их на бумажные и шелковые материи, пряные коренья, овощи, травы и соль…»21.
Чумачество в той или иной форме просуществовало до середины XIX века, до момента бурного строительства железных дорог в России.

Чумаки ходили по своим «одвічнымъ шляхамъ», т. е. по старым-престарым, веками существовавшим дорогам в Крым, Польшу, Галицию, Молдавию, на Дон (за вяленой рыбой – таранькой) и в Великороссию.
Но оказывается, что ещё задолго до чумаков в
XIIIXVII веках пойму реки Чир использовали ногайские князья, как часть одного из путей набегов на русские земли. Данный путь в начале XVI века получил название «Ногайский шлях» или «Ногайская дорога», как раз тогда, когда ногайские феодалы начали использовать его не только для набегов, но и для перегона скота на русский рынок. Ногайский шлях начинался от низовьев Волги и имел два направления. Первый вариант – от низовьев Волги до переправы через Дон в районе станицы Цимлянской и далее вверх правобережьем Дона, по пойме реки Чир, и вновь правобережьем Дона до места, «где ныне город Воронеж», далее – на Рязань и Коломну.
Второй вариант – от низовьев Волги до Царицынского перевоза по Дону и далее на междуречье Хопра и Суры, далее, пересекая верховья рек Цны, Польного и Лесного Воронежей, на Ряжские, Рязанские и Шацкие места22.
Отсюда можно предположить, что гидроним
Чир (окрепший зимний путь),
мог возникнуть на основе характеризующих признаков древних сухопутных путей, проходивших вдоль берегов данного водоёма.

© Секретёв С.А. 2018 г.

Редактор: Секретёва А.В.

111

ЧИР. Что в имени твоём? I-я часть.

С самого раннего детства, как только маленький человек начинает понимать значения первых услышанных слов, он тут же оказывается окружённым удивительным многообразным миром названий. Самого близкого и родного человека он начинает называть-звать «мама», узнаёт, как называть и звать других близких ему людей, затем познаёт названия рядом расположенных с ним предметов, названия свойств, действий, отношений и т. д. Познавая постепенно окружающий мир, ребёнок всё больше и больше погружается в мир названий, в том числе географических.
Географические названия окружают нас и служат надёжным указателем мест, где что-то находится или что-то случилось. С помощью географических названий фиксируется вся жизнь человека, начиная с указания места его рождения, затем учёбы, проживания, работы, отдыха, маршрутов любых поездок, информация о других событиях. Всё это записывается в документах с помощью названий стран, областей, городов, улиц, сёл, деревень, гор, морей, рек и других географических объектов. Вот только жаль, что, будучи окруженными этим интереснейшим миром географических названий, мы редко задумываемся о том, как возникли окружающие нас географические названия и что они означают.
При написании статьи я не ставил перед собой глобальных целей по раскрытию данной темы, а попробовал собрать информацию и поразмышлять всего лишь об одном интересном гидрониме (гидроним – географическое название водного объекта) – реке Чир.

Река Чир правый приток Дона. Длина реки (длина водотока) 317 км, площадь бассейна 9580 км2. Река берёт своё начало в 3 км западнее хутора Ильичёвка Боковского района Ростовской области, далее протекает по территории Советского района той же области и после х. Солонецкого Обливского района входит в пределы Волгоградской области, где несёт свои воды по степным просторам Чернышковского и Суровикинского районов Волгоградской области и в конце своего пути впадает в Чирской залив Цимлянского водохранилища. В Чир впадают реки Берёзовая, Машка, Грязная, Куртлак, Цуцкан, Кривая (Криуша), Вербовая, Ильинка, Чёрная, Гусынка, Реки Добрая и Лиска до образования Цимлянского водохранилища тоже впадали в Чир, но на данный момент согласно Государственному водному реестру указанные реки впадают в Чирской залив Цимлянского водохранилища1.
Моё детство и юность прошли недалеко от берегов этой не очень большой, но достаточно полноводной степной реки, и поэтому, думаю, понятен мой особый интерес к исследованию образования и значения данного географического названия.
Со школьной скамьи из книг мне было известно происхождение названий таких известных рек родного края, как Дон – Танаис, Волга – Ра – Итиль. А вот природу образования названия рядом протекавшего с моим домом Чира никак не удавалось выяснить ни в одной из книг, и поэтому я пытался интерпретировать это название, основываясь на известных созвучных словах:
чир – название породы рыбы;
чир – массовое чириканье воробьёв;
чирок – небольшая водоплавающая птичка.
С годами интерес к происхождению названия реки Чир не прошёл и поиски в краеведческой литературе Донского края, Волгоградской области, Ростовской области привели меня к знакомству с трудами интереснейшего человека – Бориса Степановича Лащилина (1906–1987) – краеведа, фольклориста Донского края. По интересующей нас теме
Б. С. Лащилин отмечает в своих трудах следующее:

«…река Чир в прошлом служила зимней дорогой, гужевым конным путём из казачьих станиц к Волге, к Царицыну. Хорошо укатанную санями дорогу часто ездившие по ней ямщики называли чиром…»2
.

С лёгкой руки Б. С. Лащилина, а точнее с его лёгкого пера, эта версия происхождения гидронима Чир стала самой распространённой. И вот уже в топонимическом словаре «Географические названия России» известного советского и российского географа, специалиста в области топонимики и картографии, доктора географических наук профессора Евгения Михайловича Поспелова (1923–2007) можно прочитать:

«Чир, р., впадает в Цимлянское вдхр.; Ростовская, Волгоградская обл. Это довольно значительная река (317 км) имеет слав. название, которое сопоставимо с русск. диал. чир
«ледяная корка на снегу», «первый тонкий ледок при осеннем замерзании», «твёрдая зимняя дорога»3.


Первоначально, поддавшись авторитету учёных мужей, я безропотно воспринимал указанную выше версию возникновения гидронима Чир. Но со временем начали появляться вопросы:
1. «Ледяная корка на снегу»… Причём здесь название реки?
2. «Твёрдая зимняя дорога»… Подразумевается зимняя езда по руслу реки. Но по извилистому и узкому руслу реки Чир, местами сильно заросшей прибрежными кустами, деревьями и камышом, и сейчас пробираться даже на байдарке летом очень тяжело, а зимой ещё и снег, гонимый со всей степи, заносит узкие места русла. Очень сомневаюсь, что когда-то русло Чира использовалось как гужевая дорога.
Вызывает сомнение, что название данной реки сформировалось от характеризующих её признаков, проявляющихся только в очень ограниченный для южного региона отрезок времени года – зимой.
Так что приглашаю читателей вместе со мной более подробно исследовать возможные истоки образования необычного гидронима Чир.
Для начала вооружимся теорией: коротко ознакомимся, как возникали и изменялись географические названия и, в частности, названия таких географических объектов, как водоёмы.
Итак, на ранних этапах развития человечества, когда пространство, известное древнему охотнику и рыболову, было крайне ограниченным, необходимости в присвоении географическим объектам собственных названий не возникало: гору он называл просто «гора», реку – «река», озеро – «озеро».
С развитием хозяйства область интересов древнего человека постепенно расширялась: вместо одной реки, горы, озера ему становились известны и другие, а следовательно, появлялась необходимость в различении однотипных географических объектов.
Реки всегда играли важную роль в жизни человечества: они были источником водоснабжения и рыболовства, транспортными путями, связывавшими народы, и рубежами, их разделявшими. Самые крупные реки обычно имеют названия наиболее древнего происхождения, а самые небольшие
более позднего происхождения. Тем не менее в данной теории бывают хотя и редкие, но всё же исключения.
Среди названий рек наиболее распространены названия, характеризующие водный поток (глубина, скорость течения, ширина и т. п.), свойства воды (цвет, вкус, запах), особенности дна (каменистый, илистый, вязкий и т. п.) или берегов.
Гидронимы Обдонья (Обдонье – наименование территории вдоль реки Дон), как и все остальные, подразделяются на этимологически прозрачные имена (с ясным смысловым значением) и слова неясного происхождения. При этом следует учитывать, что этимологическая прозрачность названий рек достаточно условна. Поиски в старинных документах первых форм фиксации гидронимов, углублённый лингвистический анализ названий могут опровергнуть кажущуюся понятной этимологию слова. При постоянно сменяющемся национальном составе населения в данном регионе гидронимы могли изменяться до неузнаваемости, регулярно происходил перевод с одного языка на другой, а также приспосабливание по звучанию.
В ходе исследований установлено, что в славянской гидронимии весьма редки бессуффиксальные наименования (Чир как раз и является бессуффиксальным).
Доктор филологических наук Ирина Васильевна Крюкова и доктор филологических наук Василий Иванович Супрун в совместной работе «К историко-лингвистическому изучению Донской гидронимии» пишут:

«Донской гидронимии свойственна тюркско-славянская основа. Другие языки представлены меньше (калмыцкий, иранские) и лишь предположительно (финно-угорские).
Бесспорно русскими являются гидронимы, образованные от названий деревьев (Ольховка, Дубовка, Берёзовая), к бесспорно тюркским относятся названия Аксай, Елань, Кумылга, Бузулук»4.

Попробуем начать поиск языка, из которого пришло слово, давшее название интересующей нас реке, с сопоставления этого гидронима с похожими названиями рек южных регионов.
В Средней Азии, недалеко от Ташкента, протекает река Чирчик, впадающая в Сыр-Дарью. В средние века данная река носила название Чир. Выдающийся деятель науки и культуры средневекового Востока Захир ад-дин Мухаммед Бабур (1483–1530) в своей книге «Бабур-наме» упоминает название указанной реки именно в такой форме:

 «… Когда Султан Ахмед мирза пошел в Ташкент на моголов и потерпел поражение на берегах реки Чир70, в Ура-Тепа сидел Хафиз [Мухаммед] бек Дулдай.
<…>
70Чирчик (Чир, Парак) – правый приток р. Сыр-Дарьи, в долине которого расположен гор. Ташкент (Шаш, Чач)»5.
«Исторические факты говорят о том, что «этническую основу узбекской народности (в том числе и проживающих по берегам реки Чирчик – прим. моё) составляли древние жители среднеазиатского Междуречья, Ташкентского оазиса и Хорезма (саки, массагеты, согдийцы, бактрийцы, хорезмийцы и ферганцы), говорившие на восточноиранских языках»6.
Поэтому, думаю, будет верно начать поиск основ образования гидронимов Чирчик и Чир в иранских языках, относящихся к  индоиранской языковой группе.
Чирчик – это Малый Чир,
поскольку, согласно «Большому персидско-русскому словарю» под редакцией Ю. А. Рубинчика:

чäке – малый, небольшой; ничтожный7.

Из приведённой выше выдержки из персидско-русского словаря мы видим, что как минимум вторая часть гидронима Чирчик (чик) имеет персидские корни.
Резонно предположить, что и другая часть данного географического названия (Чир) тоже скорее всего имеет отношение к иранским языкам. Поиск в указанном выше «Большом персидско-русском словаре» приводит нас к следующему результату:

чир (чирэ) победоносный, победивший; смелый, отважный8.

На мой взгляд, мала вероятность, что слово чир в таком значении могло дать название небольшой степной речке. Поэтому попробуем обратиться к более подробным этимологическим исследованиям исконных слов иранских языков. Для данного исследования возьмём словарную статью, реконструирующую древнейший праиранский корень č
itra / čiŭra, из II тома «Этимологического словаря иранских языков» под редакцией В. С. Расторгуевой и Д. И. Эдельмана, который в среднеперсидском языке приобрел форму

č
ihrисточник, начало, происхождение9.

Надо отметить, что недавнее открытие волгоградскими археологами во главе с профессором А. С. Скрипкиным в малой излучине Дона у станицы Трехостровской величественного святилища огнепоклонников, относимого к периоду поздней бронзы, позволяет укрепить данную версию образования гидронима Чир от праиранской языковой общности, сложившейся в южнорусских степях в XIV–XIII веках до н. э. «Предпринятая реконструкция этого памятника по данным его структурных компонентов (стратиграфии насыпи, развала очажного сооружения, заполнения рва) с использованием методов палеопочвоведения позволила прийти к заключению о наличии близости культовых традиций населения позднего бронзового века Волго-Донского региона религиозным представлениям населения Северной Индии и Ирана, нашедшим отражение в индоарийской и зороастрийской мифологической литературе»10 (курсив мой – С. С.).
Предлагаю не останавливаться на достигнутом и продолжить наше исследование.
Выше, когда мы знакомились с особенностями гидронимии Обдонья, то выяснили, что донским гидронимам часто свойственна тюркско-славянская основа. Поэтому далее целесообразно поискать корни происхождения названия реки Чир в языках тюркской группы.
Мне кажется, будет верным вести данный поиск в чувашском языке, поскольку он относится к древней булгарской языковой группе, которой принадлежат и древние языки булгарский и хазарский, каждый из которых в свои времена (
VIXIVвека) был распространен в донских степях11.

Тюркие языки по Баскакову.PNG
А. В. Дыбко. Хронология тюркских языков и лингвистические контакты ранних тюрков.12

Открываем «Чувашско-русский словарь» под редакцией М. И. Скворцова:

«чĕрĕ (чĕр) – живой; подвижный, бойкий // подвижно, бойко; сырой, влажный»13.

© Секретёв С.А. 2018 г.

Редактор: Секретёва А.В.
111

Есауловский бунт


Никто-то про то не знает, да никто не ведает,
Отчего же наш славный тихий Дон возмущается,
Воскрутился, возмутился славный тихий Дон от трёк генералушек,
Как от первого генералушки — от Гудовича,
Как от второго генералушки — князя от Черкасского,
Как от третьего генералушки — князя Иловайского.
Как вечор-то, ночесь, Иловайский князь во игры играл
Он не в карты играл и не в наперсточки, а во бильярд катал;
Прокатал-прогулял Иловайский сын пару вороных коней со колясочкой,
Еще пропил прокатал Иловайский сын всё житьё-бытьё, всё своё именьице,
Ещё пропил-прогулял Иловайский сын весь наш славный тихий Дон.
Как пропивши, промотавши, сел на лавочку он,
Потупил свои очи ясные и призадумался
Он, призадумавшись, стал указы фальшивые писать и по войску рассылать.
Старых стариков во Кубань-реку бросать,
А девушек на фабричный двор брать,
А молодых ребят во солдаты брить…
(Песня. Ст. Рассыпная, 1902 г., Гавриил Гуреев.)


Русский бунт. Художник Гукасов Григорий.

Усиление геополитических интересов России на Северном Кавказе в начале XVIII века стимулировало наращивание в регионе военного присутствия России, которое проявлялось в создании пограничных военно-оборонительных линий, основными защитниками которых стало линейное казачество. Переселение по инициативе русской имперской администрации гребенских, терских и донских казаков на левый берег Терека и возведение Кизляра были началом строительства Кавказской укреплённой линии и основания первых линейных казачьих частей, которые, за исключением Терско-Кизлярского войска, выполняли пограничную и военную функции. Знание местности и специфика линейной службы делали казаков мощным военным потенциалом для упрочения Российской империи в этом регионе. Линейные казачьи войска уже в первой четверти XVIII века были подчинены Военной коллегий и, тем самым, стали частью вооруженных сил Российской империи. Как иррегулярные соединения, они были окончательно лишены важнейших институтов самоуправления и по внутренней организации приблизились к устройству российских регулярных войск за исключением Гребенского и Терско-Семейного казачьих войск и казаков Войск Донского, которые несли службу на Кавказской линии поочерёдно сменяя друг друга вдали от места своего постоянного проживания.


Карта. Кавказские укрепленные линии 1783 г.

29 декабря 1791 года Ясский мирный договор, заключённый между Россией и Османской империей и положивший конец русско-турецкой войне 1787—1791 годов закрепил за Россией границу на Северном Кавказе по реке Кубань.
А уже 16 января 1792 года командующий Кубанским корпусом и начальник Кавказской линии генерал-аншеф Гудович Иван Васильевич представил правительству подробные сведения о состоянии всех укреплений, городов и селений Кавказкой линии. Основываясь на этих сведениях, он предложил свой план укрепления границы. Этот план включал в себя строительство новых и укрепление старых крепостей, редутов и образование новых 12 станиц с заселение их казаками Волгскими, Хопёрскими и Донскими казаками. Донских казаков планировалось заселить в 5 станиц, образованных при Прочноокопской крепости, при Григориполисском укреплении, при Кавказской крепости, при Тифлисском редуте и при Усть-Лабинской крепости.


Генерал-аншеф Гудович Иван Васильевич (1741—1820). Портрет работы Брезе.

28 февраля 1792 года был издан «Именной Указ, данный генералу Гудовичу-1»
«О приведении Терской линии в лучшее оборонительное состояние; о поcтpoeнии укреплений от Екатеринограда до Воронежскаго редута; о поселении 6 Донских казачьих полков на Кавказской линии и об учреждении суда и расправы между Горскими народами…
Хоперских и Волгских казаков переселять не признаем полезным; предполагаемыя же вами 12 станиц, на означенных на карте местах населить казаками войска Донскаго, считая не менее 200 семей в каждой станице, да в Усть-Лабинской 400; по сему исчислению во все до 3000 семей потребно. Всего легче и удобнее признаем употребить к сему шесть Донских полков, уже на линии под начальством вашим находящихся; коих разделя по станицам, прикажите им с весны строить избы; для скорейшаго окончания оных употребите в помощь и прочия войска Наши, по вашему усмотрению, и всякаго пособия им делать не оставте. Равномерно необходимо нужно, чтобы вы приложили крайнее старание снабдить их всем надобным для житья в селениях, продолжая производить им жалованье, провиант и фураж, так как ныне получают, до тех пор, пока заведутся домами, а тогда долженствуют они пользоваться содержанием наравне с прочими поселенными на линии казаками; о чем положение и штат учиня, Нам представьте на Высочайшее утверждение. Впрочем, если некоторые из числа сих Переселяемых казаков, пожелают возвратиться на Дон, а вместо себя сыщут охотников перейти на Кубань: то сей обмен чинить им не запрещается. Для построения в станицах Храмов Божиих, повелеваем отпустить на каждую по 500 рублей, а переселяемым выдать на каждый двор на основание онаго по 20 рублей из экстраординарной суммы, в вашем распоряжении находящейся…
… Все относящееся до казаков сих поручаем Генерал-Майору Савельеву под главным начальством вашим…».
[ПСЗ-I. Т. XXIII. №17025. С. 305-308.].
Но данному плану правительства о переселении донских казаков на Кубань не суждено было так быстро и беспрепятственно осуществиться.


Казачий пикет. Рисунок П. Грузинского

Как раз в это же время три донских полка (атаманский Поздеева, Луковкина и Кошкина), отбывавшие свою трёхлетнюю очередную службу на Линии, должны были смениться новыми тремя полками (Давыдова, Реброва и Алексея Поздеева). Атаманский полк Поздеева в начале мая 1792 года стоял лагерем около Григориполисского укрепления, а мелкие его команды занимали кордонные посты на редутах Ладожском, Казанском, Царицынском, Терновском, Расшеватском, а также по линии реки Егорлык. Штаб полка Кошкина располагался при Недреманном ретраншементе (прим. авт. редут с внутренней оборонительной оградой), а казаки полков Кошкина и Луковкина службу несли на редутах Скрытном, Кубанском, Державном, Убёжном и на самом Недреманном ретраншементе. К началу мая 1792 года успел прибыть с Дона сменный полк Давыдова.


9 мая 1792 года Екатерина II подписала грамоту:
«… для спокойствия и безопасности Кубанских пределов от набегов необузданных горских народов произвесть вновь на линии построение нужных крепостей и редутов, а для вящшаго усовершения той линии завести на оной вновь казачьи станицы (12-ть), в которыя по исчислению до 3 тыс. семей потребно. К такому поселению назначили мы употребить шесть донских полков, под начальством генерала Гудовича находящихся, которые и должны быть в полном пятисотенном комплекте…»
И в это же время генерал-майор И.Д. Савельев дал распоряжение о направлении определённого количества казаков на рубку леса и о начале ими строительства домов в новых станицах. Но казаки атаманского полка Поздеева наотрез отказались выполнять данный приказ. Командование Кавказкой линии и офицеры полка безуспешно пытались уговорить бунтующих подчиниться начальству. Волнения охватили атаманский полк и быстро распространились на все остальные донские полки.
Дело в том, что по сложившимся к тому времени обычаям в Донском войске прохождение службы вне родного края и тем более при выселении с родины производилось по очередям или по жребию. В данном случае петербургскими властями бесцеремонно были нарушены давно устоявшиеся традиции и порядки донских казаков. Кстати даже атаман войска Донского Иловайский А.И. не был оповещён о решении по переселению казаков.
Во главе недовольных стал казак Поздеевского полка Екатерининской станицы Никита Иванович Белогорохов. Уроженец станицы Пятиизбянской он был человеком энергичным и решительным, умевший влиять на окружавших его казаков. Белогорохов ранее был насильственно выселен из Пятиизбянской станицы во вновь образованную Екатерининскую станицу за «дурное поведение», где он опять зарекомендовал себя: «и по ныне дурного поведения». Никите Белогорохову в то время было около 40 лет. Был он казак высокого роста, «лицом и корпусом сух, собою рус, борода русая-же, не великая, глаза серые».
В атаманском полку Белогорохов был сразу же избран предводителем и в помощниках у него стал казак Фока Сухоруков. Полк беспрекословно подчинялся его руководству. В полку Кошкина главой протестующих казаков был избран казак Трофим Штукарёв. Но позже, когда объединились казаки всех трёх полков главенство единогласно признано было за одним Белогороховым.
Белогорохов считал, что решение о переселении казаков с Дона на Кубань принималось не в С-Петербурге, а в Черкасске войсковым атаманом Иловайским. Поэтому он убедил казаков направить в станицу Черкасскую делегацию к войсковому атаману. Трём избранникам – Фоке Сухорукову, Степану Моисееву и Даниле Елисееву поручено было тайно отправиться в Черкасск.
Уже 22 мая они неожиданно для войскового атамана предстали перед ним. Но и основная масса протестующих казаков, не дожидаясь возвращения делегации от атамана захватив с собой знамёна и бунчуки в количестве 400 человек 19 – 20 мая двинулись на Дон. Это явилось полной катастрофой для всего руководства Кавказской линии ведь до этого казаки всего лишь только отказывались выходить на рубку леса.
30 мая оставившие Кубанскую линию казаки прибыли к реке Дон и расположились лагерем на противоположном от Черкасска берегу реки.


Станица Черкасская. Конец XVIII века.

На следующий день, рано утром, вся казачья ватага переправилась на правый берег Дона и, распустив знамёна, во главе с Белогороховым торжественно вступила в Черкасск. Прибыв к дому войскового атамана, казаки стали предъявлять на вышедшего к ним войскового атамана генерал-майора Иловайского А.И. обвинения в том, что он их «не защищал, а погублял». Иловайский объявил, что на переселение донских казаков на Кубань действительно есть грамота Императрицы и войсковым дьяком была зачитана копия с именного Высочайшего повеления о переселении. Казаки очень буйно восприняли полученную информацию. Был побит дьяк, читавший грамоту и отобрана сама копия Высочайшего повеления. Чтобы успокоить разбушевавшихся казаков войсковой атаман Иловайский А.И. пообещал ради защиты казачьих интересов самому поехать в С.-Петербург и приказал всем самовольно покинувшим Кубанскую линию выдать отпускные грамоты и не чинить против них репрессий.


Наказной атаман Войска Донского, генерал-майор Иловайский А.И.

2 мая бунтовщики по требованию войскового атамана сдали ему захваченные на Кубанской линии полковые знамёна и вернули отобранную копию императорской грамоты. После этого казаки сняли караулы и разделившись на две части по разным берегам Дона отправились домой в родные станицы.
3 июня 1792 года войсковой атаман Иловайский выехал в С.-Петербург ходатайствовать об отмене переселения, а бригадир Платов М.И. спешно отправился на Кубань для успокоения оставшихся там казаков.
Побеги с Кубани донских казаков не прекратились после ухода их части с Белогороховым. Небольшие группы беглецов уходили с Кавказской линии до самой середины июня 1792 года. Общее число бежавших из трёх полков на Дон составило 784 казака.
Взамен убывших донцов были присланы в небольшом количестве уральские казаки, которые не смогли конечно же в полной мере восполнить ослабление военных резервов по Кубани, наступившее после самовольного ухода казаков под предводительством Белогорохова.
Насильственное переселение, по настоятельной просьбе войскового атамана Иловайского, было отменено, а вместо него решили предоставить станицам, по древнему их обычаю, самим назначать семейства, желающие переселиться, но все-таки в количестве не менее 3 тысячи. В войсковой грамоте станицам было сказано, что «государыня, снисходя только к древнему донскому обряду, простила ослушников ея воле, исключая начинщиков зла». Войсковым чиновникам, посланным с этими грамотами, приказано было не вмешиваться в станичные распорядки, а только отобрать списки назначенных на переселение.


Изображение донского казака. История или повествование о Донских казаках. Ригельман А.И. 1778 г.

28 июня 1792 года Белогорохов отправился по донским станицам собирать денег для поездки в С.-Петербург. Вскорости собрав деньги, он действительно отправился в С.-Петербург, чтобы подать там прошение Императрице, но по дороге был арестован по распоряжению высшей петербургской администрации. Оставшиеся на Дону помощник Белогорохова Фока Сухоруков и ещё несколько бунтарей – это Трофим Штукарёв, Савва Садчиков, Иван Подливалин, Дмитрий Попов, были арестованы специальной командой, присланной из Черкасска и так же отправлены в С.-Петербург.
Была учреждена особая комиссия при Государственной Военной Коллегии, которая в течении года изучала все обстоятельства дела. В процессе всего расследования сам Белогорохов не только не раскаялся в содеянном, но и наотрез отказался отвечать на какие-либо вопросы. В ходе следствия все кроме Белогорохова и Сухорукова изъявили чистосердечное раскаяние.
Комиссия военного суда признала главных виновников мятежа Никиту Белогорохова и Фоку Сухорукова подлежащими смертной казни. Но было решено ограничиться  следующим:
— исключить их из войска Донского;
— наказать кнутом в крепости Святого Дмитрия (прим. авт. Будущий город Ростов на Дону), в присутствии казаков, собранных от станиц, Белогорохова пятидесятью ударами, а Сухорукова тридцатью;
— вырезать им обе ноздри;
— наложить знаки;
— сослать в Нерчинск на каторжные работы.
Остальные подсудимые, раскаявшиеся, были признаны действовавшими по легкомыслию, суд постановил наказать их плетьми и назначить на службу вне очереди.
12 августа 1793 года была совершена экзекуция над Белогороховым и его товарищами и в этом же августе месяце генерал-аншеф Гудович И.В. потребовал ускорить переселение требуемого количества казаков на Кавказскую линию.


На Кубань требовались справные и здоровые казаки в полном вооружении и «о дву-конь». Всего служилых казаков на Дону в то время было около 30 тыс. человек. Следовательно, для переселения нужно было выслать с Дона на Кубань одну десятую часть всех строевых казаков войск Донского. Планировалось в число переселенцев включить 800 семейств малороссиян, с зачислением их в казаки.
Приближалась осень и по ходатайству войскового атамана Иловайского А.И. переселение всё же отложили до следующего года.
Между тем, руководству войска Донского предстояло за то время которое осталось до начала переселения не только организационно подготовиться к предстоящему мероприятию, но требовалось ещё убедить казаков в самом выселении. Для этого Войсковым правлением по станицам были направлены специально назначенные старшины с особыми «известительными грамотами».
Как и следовало ожидать, начатое Белогороховым дело не заглохло. Уже 24 сентября 1793 года войсковой атаман Иловайский докладывал начальнику Кавказской линии Гудовичу И.В. о том, что многие станицы не пускают к себе назначенных старшин и отказываются принимать известительные грамоты о переселении.
Между тем в сентябре месяце 1793 года в Есауловскую станицу приехали на собственных лошадях «два человека в платье немецком и в белых суконных плащах и волосы зачёсаны назад, по тому же обыкновению с бритыми бородами, с запущенными усами, говорят по российски не чисто». Пробыли эти таинственные гости в станице шесть дней. Есауловские казаки называли их французами и лекарями. Как только эти французы уехали казаки стали волноваться всё больше и больше.
Станицы Есауловская, Кобылянская, Верхне-Чирская, Нижне-Чирская и Пятиизбянская решительно отказались подчиниться распоряжению и 22 декабря 1783 года послали войсковому атаману встречное прошение. В прошении они писали о том, что, хотя само переселение осуществляется по повелению самой Государыни, но казаки пяти станиц находят переселение на Кубань невозможным. Свой отказ они обосновывали тем, что царь Иван Васильевич за особые заслуги пожаловал казаков Доном и поэтому казаки готовы «до скончания жизни» служить Государыне, оставаясь на Дону».
Станицы Есауловская, Кобылянская, Верхне-Чирская, Нижне-Чирская и Пятиизбянская в ту пору были самые многолюдными станицами Войска Донского, они состояли из лучших казаков, причём казаки эти держались старой веры, были упорны в своих требованиях, как все староверы, и имели во главе своём людей влиятельных и решительных. С течением времени казаки пяти указанных станиц изначально занимавшие позицию чисто юридического спора с руководством войска Донского перешли на почву явного неповиновения и враждебных отношений к начальству и к оппонентам внутри своих станиц.
В станице Пятиизбянской около семидесяти старшин и стариковы решили собраться на дому у полковника Василия Денисова для обсуждения переселенческих списков. Когда эти старики шли на сбор, то на них напали мятежники и двух стариков «прибили в полусмерть». В это же время в станице Верхне-Чирской были побиты плетьми два старика, посажены под караул полковые старшины, а станичный атаман, писарь и есаул были переизбраны. Все делегации, посланные из Черкасска для урегулирования спорных вопросов были силой и угрозами не допущены в мятежные станицы бунтовщиками.
17 января 1794 года в своём рапорте на имя временно исполняющего обязанности войскового атамана генерал-майора Мартынова Дмитрия Мартыновича (войсковой атаман Иловайский А.И. находился в С.-Петербурге) казаки пяти мятежных станиц категорически заявили, что на переселение они не пойдут.
Иловайский А.И. возвратившись из С.-Петербурга вынужден был обратиться к помощи регулярных войск. Высочайшей властью было санкционировано необходимость военных мер против мятежных станиц. В именном указе Екатерины II, установлена была необходимость передвижения войск на Дон под руководством князя Щербатова, но в заключении высказывалась надежда, что войсковой атаман Иловайский А.И., Войсковое Правление и князь Щербатов восстановят спокойствие в донских станицах «внушением непослушным одного страха».
На усмирение бунтовщиков, собравшихся в Есауловской станице, в феврале месяце 1794 года двинулся отряд казаков в 1000 человек во главе с генералом Мартыновым и «прочими господами». К ним подоспел князь Щербатов с пятью полками и четырьмя батальонами пехоты, двумя эскадронами драгун, четырьмя полевыми орудиями, а также три Чугуевских полка под начальством генерала Платова.
Вплоть до конца января 1794 года в станице Есауловской был расквартирован сводный отряд бунтовщиков численностью 500 казаков – по сто казаков от каждой мятежной станицы. 31 января отряд был распущен по домам и только Есауловская станица оставила свою сотню для караулов и разъездов.
Но уже 2 февраля, узнав о движении регулярных войск в сторону мятежных станиц в этих станицах был объявлен общий сбор, было решено двинуться в нижние станицы вплоть до Черкасска и собирать всех казаков под свои флаги, а чиновников и несогласных казаков убивать. Мятежниками были усилены разъезды и начаты мероприятия по подготовке встречи регулярных войск на дальних подступах. В полки станиц Верхне-Чирской и Пятиизбянской, находившихся в Таврии (в Крыму) были направлены письма с требованием их выхода весной из Таврии и соединения с восставшими на Дону.
Общее руководство восстанием взял на себя сотник станицы Нижне-Чирской Иван Рубцов, который пользовался особым уважением у казаков, а командованием воинскими формированиями восставших взял на себя вновь избранный атаман станицы Есауловской казак Загудаев.
Из за проблем с фуражем поход в низовые станицы и в город Черкасск был отложен до весны.


Изображение донского казака. История или повествование о Донских казаках. Ригельман А.И. 1778 г.

Среди казаков бунтующих станиц не было полного единодушия. Так 8 февраля 1794 года в станице Верхне-Чирской бунтовщиками были арестованы 102 человека, из которых 16 чиновника и 24 казака были раздеты до нага, связаны и посажены в ледники.
По мере приближения регулярных войск под командованием князя Щербатова к мятежным станицам всё чаще стали появляться перебежчики со стороны бунтовщиков. Перебежчики рассказывали о растерянности и нерешительности в рядах мятежников. Что бы приободриться и побороть страх казаки безмерно употребляли спиртное.
23 февраля 1794 года войска под командованием князя Щербатова вошли в станицу Потёмкинскую. А уже 24 февраля бунтовщики без сопротивления встретили князя Щербатова в станице Есауловской на коленях полностью раскаявшись и просили его о помиловании. Когда регулярные войска попытались войти в станицы Пятиизбянскую и Верхне-Чирскую, то были остановлены сотнями казаков, которые без применения оружия препятствовали их продвижению. Противостояние длилось несколько часов до тех пор, пока не подошли ещё дополнительные силы правительственных войск и пока не стало известно о занятии станицы Есауловской войсками князя Щербатова. Казаки побросав оружие разошлись по домам, так и не оказав вооружённого сопротивления.
Все пять бунтующих станиц были заняты войсками без кровопролития. По всему краю было восстановлено спокойствие и войска расквартировались по станицам. Виновные были взята под стражу и никому из бунтовщиков не удалось скрыться.
Уже 5 марта 1794 года Войсковое Гражданское правительство войска Донского докладывало Графу Гудовичу, что по всей территории войска наступила тишина и спокойствие, и что Войсковое Правительство приступило к подготовке переселения казаков на Кавказскую линию.
Донская область была успокоена, но волнения казаков не ограничились донскими станицами, а охватили и казачьи полки, расположенные далеко за пределами Дона. В то время, когда казаки на Дону, уже смирившись начали готовиться к переселению на Кубань, в далёкой Таврии (в Крыму) в донских полках только начинались зарождаться и развиваться протестные настроения спровоцированные письмами, которые были отправлены из бунтующих станиц ещё в феврале месяце. Так как в письмах был призыв к расквартированным в Крыму казачьим полкам выступить весной на поддержку бунтующих станиц, то в мае месяце по окончанию распутицы начались массовые организованные уходы казаков со знамёнами с занимаемых позиций на Дон. Быстро было организовано преследование и задержание беглецов, между реками Доном и Донцом были выставлены специальные кордоны для поимки бунтовщиков. Не обошлось без кровопролития. Так 11 мая у слободы Хвощёвка Екатеринославского наместничества были обстреляны картечью из пушки и стрелковым оружием группа беглецов. При этом было убито 3 казака. Удалось захватить 90 человек с двумя знамёнами, но небольшому количеству казаков всё таки удалось бежать. Всего с Тавриды самовольно ушли на Дон более двухсот казаков. Большая часть из них были или пойманы, или самовольно явились с повинной. Не удалось задержать только около 20 беглецов в число которых входили и главные организаторы этих побегов — это казаки станицы Цымлянской Саранчин Елисей и Ворков Фёдор.
С поимкой беглецов из Таврии завершилось полное успокоение всего казачьего населения в Донской области.
6 июля 1794 года правительство и войсковые власти приступили к расправе над участниками восстания пяти станиц. 48 старшин и 298 казаков – «главных бунтовщиков» — были закованы в кандалы, а 1645 казаков, признанными менее виновными, наказали плетьми. Изолировав главных организаторов движения, правительство перешло к дальнейшим расправам. По приказу Военной коллегии была создана следственная комиссия под председательством князя Щербатова. Комиссия находилась Нижне-Чирской станице и проработала там около полу года. При расследовании выяснилось, что по крайней мере половина всех донских станиц явно противились выселению казаков на Кубань, часть станиц обуславливало своё нежелание дать переселенцев разными оговорками, часть станиц, хотя и подчинилась требованию начальства, но с колебаниями, и только 17 станиц из 103 общего количества беспрекословно послали переселенцев на Кубань.
По окончанию следствия через военную коллегию дело передали на утверждение Екатерине II. Согласно утверждённого приговора «главный виновник восстания» Иван Рубцов подлежал наказанию кнутом и ссылкой в Сибирь на каторгу с вырезанием ноздрей. Рубцов получив 251 удара кнутом и в тот же день скончался. Из 146 его «главных сообщников» наказали кнутом и сослали в Нерчинскую каторгу на свинцово-серебряные рудники 5 человек, на крепостные работы – 10, в другие места Сибири 12, на поселение на Оренбургскую линию – 116 казаков. А также из 255 старшин и казаков, которые были принуждены к бунту угрозами, каждого десятого человека сослали так же на Оренбургскую линию. Комиссия князя Щербатова вынесла решение наказать кнутом ещё 5034 казака, которые хотя и не участвовали в восстании, но были виновны «в непринятии войсковых грамот».


Не успели ещё окончательно улечься казачьи волнения, как Войсковое Гражданское Правительство войска Донского в мае месяце 1794 года сообщало графу Гудовичу, что уже 12 апреля состоялось назначение тысячи семей (4700 душ обоего пола) к переселению на Кубань по станицам Кобылянской, Нижне-Чирской, Верхне-Чирской, Пятиизбянской, Есауловской и Глазуновской, оказавшим наибольшее упорство при волнениях. Первоначально после разгрома восстания правительство рассчитывало выслать на Кубань три тысячи казачьих семей. Однако, испугавшись, что это может привести к новому взрыву негодования, решили отправить только одну тысячу. К тому же были отделены активные участники бунта и неблагонадёжный руководящий состав (атаманы, офицеры, старшины и др.) от остальных представителей бунтовавших станиц путём отправки указанного контингента на Оренбургскую линию.
12 июля 1795 года генерал-губернатором Симбирским и Уфимским, командующим Оренбургским корпусом Вязмитовым С.К. был получен указ Екатерины II о переселении донских казаков на Оренбургскую линию.


Оренбургская губерния. Карманный почтовый атлас всей Российской Империи. 1808 г. Красным отмечена крепость Рассыпная.

Всего в Оренбургский край было переселено с Дона 578 душ обоего пола, 437 из них мужчины. На Оренбургскую линию были высланы в основном «старшины и чины Донского войска, т.е., так сказать, люди отборные и пользовавшиеся известным положением у себя на Дону. В числе их попадаются сотники, хорунжие, атаманы, судьи, старики и писаря».
Само переселение было организовано следующим образом:
— переселенцам давалась двухгодичная льгота от службы для обзаведения хозяйством;
— земля отводилась вместе с жителями крепостей;
— по истечении льготного срока их следовало назначать на службу, но не «дальше крепостной земли и под строгим присмотром»;
— разрешалось предоставлять отпуск, но только в пределах крепостной земли;
— потомки переселенцев с Дона зачислялись в число казаков.
В дальнейшем постепенно репрессивные меры были ослаблены, а затем и окончательно упразднены. При губернаторе П.К. Эссене донцам даже начали разрешать ездить в отпуск в станицы Донского войска, а вдовам, пожелавшим возвратиться на Дон, с 1798 года выдавали паспорта.
Архивы сохранили имена и фамилии переселенцев.
В Троицкую крепость были отправлены: хорунжий Николай Рубилин, хорунжий Анисим Акальзин;
В Верхнеуральскую крепость: хорунжий Аникей Турчёнков, хорунжий Агафон Понявкин, хорунжий Никифор Топилин, сотник Григорий Чиркин, хорунжий Данила Чудовцов, сотник Филипп Лазарев;
В Губерлинцкую крепость: есаул Турчёнков, хорунжий Василий Лобанов, сотник Герасим Чиркин;
В Ильинскую крепость: сотник Кирилл Сергеев, сотник Василий Першиков, судья Пётр Лазарев;
В Верхнеозёрную крепость: есаул Павел Гуреев, есаул Евстефей Махин, есаул Аникей Махин, есаул Гавриил Махин, сотник Дмитрий Махин, сотник Гаврила Гуреев;
В Орскую крепость: есаул Тарас Вихлянцев, хорунжий Аникей Турчёнков, хорунжий Агей Вихлянцев, хорунжий Василий Горшков, хорунжий Иван Донецков.
Так как в подавляющем своём большинстве переселенцы с Дона были приверженцами старой веры, то уже через несколько лет, как только стали ослабевать репрессии со стороны центральной власти, стали писаться прошения от дончаков о переселении их, единоверцев, в места общего компактного проживания. Оренбургские губернские власти не стали данному стремлению препятствовать. Таким образом в крепости Оренбургской линии Рассыпной постепенно сконцентрировалась большая часть выходцев из бунтарских, когда-то, станиц среднего Дона. Так по разрешению оренбургского военного губернатора генерал-майора Н.Н. Бахметева на жительство в крепость Рассыпную было переведено из крепости Орской 83 казака с Дона, из Ильинской – 8, из Верхнеозёрной – 24.
Сохранился уникальный документ – прошение донцов, адресованное оренбургскому военному генерал-губернатору о переселении из города Верхнеуральска в крепость Рассыпную:
«Назад тому пятый год по повеленью главного начальства переселены мы с Дону с семействами своими в здешний город Верхнеуральск, где хотя мы и имеем хлебопашество, но по неуражаю хлеба пришли в крайнее разорение, так что по старости наших лет и пропитывать себя находимся не в силах, да и дети наши уже приходят не в состояние отправлять службу Его Императорского Величества, а лучшее проживание находим мы на Оренбургской линии в крепости Рассыпной».
К прошению прилагался список, в котором значилось 44 человека. 8 марта 1801 года военный губернатор дал войсковой канцелярии предписание за № 249 в котором, в частности, говорилось:
«Из прежнего места исключив, перечислить их в крепость Рассыпную и мне по исполнении отрапортовать».
Донские казаки стали селиться с восточной стороны крепости Рассыпной у балок в последствии названых в честь рядом поселившихся – у балки Моториной и у балки Чиркиной. С тех пор место в Рассыпной, где поселились выходцы с Дона стали называть «Донцы».


Переселённые в Рассыпную донцы были выходцами из станиц Есауловской, Кобылянской, Верхне-Чирской, Нижне-Чирской и Пятиизбянской. Прибывшие казаки сплошь состояли из «раскольников», «упрямство коих и злонравие довольно известны».
На территории Оренбургского казачьего войска крепость, а затем станица Рассыпная считалась «самой заражённой расколом». В середине XIX столетия здесь числилось 273 раскольника.
Переселенцы с Дона жили обособленно и постоянно враждовали с коренными жителями крепости. Рассыпнянские старожилы ещё недавно вспоминали: «В старое время не редко дрались на кольях. Начинали обычно молодые, а затем вступали мужчины и даже старики. Дело доходило до того, что убивали друг друга».
Донские казаки постепенно прижились в Рассыпной, влились в активный процесс освоения Оренбургского края. Уже в 1807 – 1810 годах донцы участвовали в военных действиях против французов и турок в составе Первого Оренбургского казачьего полка, а впоследствии служили наравне с другими в полках Оренбургского казачьего войска.
К 1833 году из числа донцов сотниками стали Данила Гуреев, Василий Волоцков, Осип Горшков. Присвоено звание хорунжий было выходцам с Дона Макару Турчёнкову, Титу Секретёву, Панфилу Подтихову, Василию Каргину, Степану Горшкову.
Потомки донских казаков и сейчас живут в Рассыпной, Илеке, Оренбурге и в других населённых пунктах Южного Урала. Это Гуреевы, Секретёвы, Турчёнковы, Топилины, Горшковы, Махины, Рубцовы, Рубилкины, Подтиховы и многие другие.


Станица Рассыпная. Фото Андрея Спиридонова.

Вот так тихо, мирно, почти бескровно завершилась череда казачьих бунтов на южных рубежах Российской империи. Есауловский бунт поставил точку в формировании взаимоотношения между вольными казаками и центральной властью. Казачья вольница была обуздана и поставлена на службу интересов Великой Российской империи. Но и с другой стороны на примере Есауловского бунта видно, что Российская центральная власть опасаясь разрастания протеста и повторения жутких пугачёвских и разинских бунтов проявляла сдержанность, шла на компромиссы с лояльной частью казачества. В конечном счёте вот так и сформировался уникальный и ни где в мире не повторившийся тандем-союз деспотичной центральной власти с вольным служилым народом. Этот союз принёс Великой России обширные территории, а казакам поддерживаемым сильной державой не дал исчезнуть на задворках истории в окружении несметного количества степных орд кочевников.
Наполеон I Бонапарт впоследствии говаривал: «Дайте мне одних казаков, и я пройду с ними всю Европу». Так и хочется ответить: Прежде чем заиметь в своей армии таких воинов ты, дружёчек, в течение не одного столетия пройди весь этот сложный путь, который прошли Россия и казаки вместе.


Список источников:
1. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска (в двух томах). 1913 г.
2. Алла Фёдорова. И донцов сослали на Урал.  Газета «Южный Урал» от 06.08.2008 г.
3. Мякутин А.И. Песни Оренбургских казаков. 1904г.

Скопировано с сайта СЕКРЕТЁВ.РФ
111

БАТЮШКА ДОН. Сказание. Леонид Глебов.


Вольный Дон. Художник Геннадий Литвиненко.


Земля моя, Россия, Русь.
Твой образ в сердце постоянен.
Всегда гордился и горжусь,
Что русский я и россиянин!


От автора
Данное сказание не является выверенно точным историческим материалом и не претендует на какие-либо исторические изыскания или утверждения.
Все реплики и монологи героев придуманы автором и не являются исторически достоверными.
Данное произведение не может быть использовано в качестве учебного материала по предмету «История».


БАТЮШКА ДОН
Сказание
Из самых глубин стародавних времён
На полдень несёт воды тихие Дон.
Древнейшая русская эта река
Суровые столь повидала века,
Что должен был стать полноводнее он –
От слёз и от крови страдающий Дон.
Что ныне со мною – понять не могу.
Когда я стою на донском берегу,
То будто бы явно, а будто во сне
Картины былого вдруг чудятся мне.
Я вижу коней, и я вижу людей,
Одежду на них давно минувших дней.
Я вижу их лица, цвет глаз и волос,
Как будто средь них я родился и рос.
Я слышу шум схватки в бескрайних степях,
Предсмертные крики, в них ярость и страх.
Я слышу звон сабель, и ржанье коней,
И топот копыт средь седых ковылей,
Несущихся всадников клич боевой.
Я слышу свист стрел над своей головой,
Пискляво-дрожащую звень тетивы,
Упавших людей средь высокой травы.
И вижу так явно, как будто и мне
Нестись в этот бой на ретивом коне.
Картины вдруг тают одна за одной –
То летопись Дона плывёт предо мной.
И то, что мне виделось в водах донских,
Я вам расскажу, переклавши на стих,
А в чём ошибусь иль совру невзначай –
Бранить меня строго не станете, чай.


Казаки против татар. Художник Йозеф Брандт.

                     I

На берегах этой славной реки
Издревле жили народ – казаки.
Что-то в них есть от славянских корней:
Может, от скифов, а может, древней.
Лихостью славились с давних времён:
Робких не жалует Батюшка Дон.
В дикой степи средь донских казаков
Много сорви-бесшабашных голов.
Непредсказуема и нелегка
Полупоходная жизнь казака.
Очень уж просто, коль будешь блажить,
Буйну головушку в поле сложить.
Всякий гуляет народ по степи,
Жизнь или волю гляди не проспи.
Разный бывает народ кочевой:
Ему не чужды́ воровство и разбой.
Разве здесь можно прожить всех любя?
Коли не ты, так пограбят тебя.
Ладно, пограбят – в полон уведут,
За морем в рабство к тому ж продадут.
Многим тут кровушка застит глаза,
С чёрствой души не прольётся слеза.
Так уж сложилось с давних времён:
В дикой степи правит волчий закон.
Правил других не хотели признать:
Степь-то дика́я, так что с неё взять?
Нам не вольно́ же судить их сполна:
Не жил никто из нас в те времена.
Будни казачьи – не пряник и мёд,
В быте суровом взрастал сей народ
И приобрёл нерушимый закон:
Русь – наша матушка, батюшка – Дон.

                       II

От притеснений, обид и невзгод
В полюшке диком скрывался народ.
Люд разношёрстный, от разных корней
Дон собирал у казацких огней.
Кто-то ужален злодейкой судьбой,
Жизня такая, что волком хоть вой.
Кто-то бежал от боярских оков,
Кто поразбойничать был бы готов,
Ночью ли тёмной, светлым ли днём
На большаках поиграть кистенём
Али на Волге-реке пошалить,
Где-то пограбить, кого-то пленить,
С пленников выбить немалый калым…
Правду гутарить – Дон был таковым.
Всякого люду сюда нанесло.
Были такие, кто знал ремесло,
В поте лица он трудился, горбя,
Не на боярина, а на себя.
Были в почёте всегда кузнецы,
Были портняжки, а проще – швецы,
Седельных, сбруйных тож дел мастера
Также трудились с утра до утра.
Шли непокорные множество лет,
С Дона, как ведомо, выдачи нет.
Там, где спокойно течёт Дон-река,
Царская даже не властна рука.
Тех, кто отвагою не обделён,
Брал под крыло независимый Дон,
И пополняли ряды казаков
Русские люди со всех уголков.
Так собирал в протяженье времён
Войско Великое Батюшка Дон.


Похищение. Художник Франц Рубо.

                      III

Сколько раз бояре стращали царя:
«Смотришь на Дон снисходительно зря.
Дон своенравен, мятежен, спесив.
Дон нам изменит, врага пропустив.
Дон для Руси не прореха – дыра,
Вольницу эту стреножить пора.
Надобно там посадить воевод:
Слишком донцы непокорный народ.
Не почитают ослушники трон,
Царь им не батюшка, батюшка – Дон,
Им государев указ – не указ.
Ныне завален разбойный приказ
Сотнями жалоб на энтих воров.
Царь-государь наш, уйми казаков.
Ходят с разбоем, куды похотят,
Шах и султан от них воем вопят.
За море, шельмы, на стругах бегут,
Девок своруют – на Дон заберут.
Девок, вишь, мало у них на Дону –
Там ить гаремы, а им хоть одну.
В веру Христовую их обратят,
В жёны берут и детишек плодят.
Баб тех, бывает, пускают назад
В ихнюю землю – они не хотят.
Знается, видно, народец донской
С чёртом, а может, с самим Сатаной.
Дон своевольный накличет беду:
Персов, осман аль другую орду.
Да и на Волге у знатных купцов
Продыху нет от разбойных донцов.
Чёрных людишек мутят на Руси,
Ты, государь, о том дьяка спроси.
С Волги надысь он, а шёл через Дон,
Вещи прежуткие сказывал он.
Слыхивал он от тамо́шних людей
Речи крамольные: царь де злодей,
Надоть царя и бояр извести.
Вольница ныне донская в чести.
Хлопы бегут, окаянные, сплошь,
К Дону прибьются – назад не вернёшь.
Всё казаки, этот висельный сброд,
Сколь уж годов баламутят народ.
Выжить их с Дона, а земли прибрать,
Верным боярам в награду раздать,
Сжечь все станицы казачьи дотла,
Смуту мятежную выбить с нутра,
Сотню повесить – других в батоги.
Сим к послушанью направить мозги,
Беглых холопей вернуть на места…
Нам с казаками – одна маета.
Пле́тьми кручёными вбить в казака:
Дон им не батюшка, просто река.
Сам никогда не пойдёт на поклон
Дерзкий, строптивый, разбойничий Дон».


Царь Иван. Художник Андрей Шишкин

                      IV

«Что остолопы – так как на заказ.
Шут мой, бояре, разумнее вас.
По́лно вам злобствовать. Слушать невмочь.
Что ж нам? Султану и шаху помочь?
Агнецам бедным в обличье волков
К вящей их ко́рысти гнать казаков?
Шах персиянский, османский султан
Зарятся сами на русский кафтан.
Постерегутся пусть энти волки́ –
Будут острасткой для них казаки.
Надоть, бояре, рядить по уму:
С Дона сгонять казаков ни к чему.
Вотчины ваши и так велики,
Дон просто так не сдадут казаки.
Войско не слабое есть на Дону:
Тыщу положим мы там не одну,
В сече казак не уступит стрельцу.
Нам же сутяга сия не к лицу.
Были уж свары у нас, говорят,
Лет этак сотни четыре назад.
С Дона уйдут казаки – быть беде.
Пусть наших недругов держат в узде,
Чтобы ни шах, ни султан не смогли
Взять ни аршина расейской земли.
Те казаки с полудённых сторон
Русь прикрывают, не токмо свой Дон.
Думать, бояре, полезно зело,
Выбрать нам надобно меньшее зло.
То нам во благо, как ныне постиг,
Аглицкий бает посол-полити́к.
Також доподлинно ведомо нам:
Горы златые сулили донцам,
Звали на службу их в войско своё
Шах и султан. Вот такое быльё.
Не соблазнились не зря на нужду.
Так что измены от Дона не жду.
С Волгой уладим. В охрану купцов
Пусть нанимают из войска стрельцов.
Царские люди, служивый народ –
Постерегутся воры́ наперёд.
Мыслю, что, царского гнева боясь,
И казаки не посмеют напасть.
Что до смутьянов: имать – и в острог,
Дыбой пытать. Пусть насытятся впрок.
Рвать языки и в железо ковать,
Оным не до́лжно их ви́ны спущать.
А уж султану и шаху от нас
Грамотку ныне ж в посольский приказ
Пусть переправят с оказией им:
Царь не доволен разбоем донским.
Кривды казачьи – не воля царя,
Царь запрещает ходить за моря.
То атаманы мутят казаков.
Коли имаем – повесим воров.
Сам на негодных обиду держу…
Нынче ж опалу на Дон наложу.
Выбить же татей сиих с Дона-реки
Руки царёвы не так далеки».
Царь был мудёр, и бояр выгнал вон,
Хоть и не жаловал Батюшку Дон.

                       V

С Русью, бывало, не ладился Дон.
Гнёта не жаждал боярского он.
Козней боярских уж Дон претерпел,
Всяк каменюку в Дон бросить хотел.
Много холопов боярских в бегах
Дон приютил на своих берегах.
Вольный боярам Дон что в горле кость,
Дон непокорный что в заднице гвоздь.
С оным спокойно ни сесть и ни лечь,
Вот откель столь ненавистная речь.
Как же, убытки терпели они,
Люд-то работный – поди догони.
Где на пути ни поставишь заслон,
Всё одно где-то проскочут на Дон.
Каждый при случае в ухо царя
Каверзы сказывал, Доном коря.
Где полуправду, а где небылиц…
Козни боярские – нет им границ.
Летопись Дона я вижу опять.
Сколько страниц – нелегко сосчитать.
Смутных, суровых, печальных, лихих,
Множество славных есть в буднях донских.
Древние скрыты времён пеленой,
Только позорных страниц – ни одной.
Русь предавать казаки не могли:
Дон – плоть от плоти российской земли.
Он – кровь от крови славянских племён…
Не был изменником Батюшка Дон.

                      VI

Раньше отсель приходила беда:
Белая здесь основалась орда.
Грозный осколок орды золотой,
Где хан Кучум правил твёрдой рукой,
Властью великою был упоён,
Дань брал большую с сибирских племён,
А кто возропщет из гордых вождей –
Главы рубил без сомненья злодей.
Алчен Кучум до чужого добра:
Злата ему подавай, серебра.
Властью вселенскою блазится вновь:
В нём же играет Батыева кровь.
Злобный Кучум за Уральской грядой
Был для Руси неотступной бедой.
В Русь же частенько захаживал он,
Грабил и жёг и людей брал в полон.
Сколь челобитных писали в Москву,
Чтоб охладил царь сию татарву…
Только град стольный молчит сколь уж лет.
Вот как-то царь присылает ответ:
«Нынче царю недостаточно рук.
Сами справляйтесь, а мне недосуг».
Ныне царь русский воюет с Литвой,
Вот он во что погружён с головой.
В эту войну також впрягся и швед,


Кучум. Левая часть триптиха «Противостояние». Художник Пётр Козорезенко.

И до другого царю дела нет.
Не до Кучума с Сибирью ему –
Надо Уралу решать самому.
Только взрастала, богатством маня,
Наглость Кучумова день ото дня.
Даже не ведал, неправедный, он:
Час его крайний уже предрешён.
Долго терпеть сие было невмочь –
Батюшка Дон отозвался помочь.
Неприхотливы, легки на подъём,
Шли казаки многотрудным путём.
После походных лихих передряг
В царство Кучума вступает Ермак.
Шёл он с дружиной донских казаков
Малым числом на обилье врагов.
Огненным боем дрались казаки,
Но и ордынцы весьма не робки –
Только не сдюжили крепких атак,
«Наша Сибирь!» – возвещает Ермак.


Ермак Тимофеевич (Аленин). Художник Валерий Копейко.

                      VII

Понял Кучум: это враг так уж враг.
Дерзок, сметлив и отважен казак,
Воинским делом владеет сполна.
Это не кроткие те племена,
Кои он жёсткой рукой покорил.
Этих же в схватках ни разу не бил.
Что за оружье имеют с собой –
Всё сокрушающий огненный бой.
Щит и доспехи бессильны пред ним.
«Как совладать нам с оружьем таким?
Пуля-то всяко быстрее стрелы,
Ни были как бы те стрелы быстры.
В сабельном, також признаться, бою
Нам показали сноровку свою.
Яростен каждый, безудержно лих,
Видно, шайтан сидит в каждом из них.
Мы превосходим их в множество раз…
Может, наш Бог отвернулся от нас
И помогает неверным во всём?
Нам даже страшно подумать о сём.
Как непотребных сиих победить,
Наши улусы от них оградить?
Что ещё худо и горестно нам:
Местный народишко льнёт к казакам.
Помощь даёт им одёжкой, едой,
Нам же сие обернётся бедой.
А кто как будто и верен пока,
В сторону смотрит сего Ермака.
Му́рзы мои себя странно ведут.
Изо дня на день, боюсь, предадут.
Эти урусы коварны, хитры:
Дань не берут, а берут лишь дары.
Тем приманили к себе племена,
С коих я дань брал большую сполна.
То хорошо, что народец сей тих,
В воинском деле нет толку от них.
Коль им предло́жить богатый ясырь?
С миром уйдут пусть, оставят Сибирь.
Нет, выпускать их отсюда нельзя:
К нашей кончине то будет стезя.
Ежели ныне уйдут с ясырём –
После придут ещё большим числом.
Коль нет удачи в открытом бою,
Я их измором в Сибири сгною.
Реки как встанут, тогда поглядим,
Будет ль вольготно шайтанам сиим?
Так ли смелы будут эти скоты,
Коль им от глада сведёт животы?
Я перекрою все стёжки-пути,
Чтоб не проехать им и не пройти.
Не пропущу ни один к ним обоз,
Пусть бы он даже им саваны вёз.
С голоду сдохнут суровой зимой.
Край этот был и всегда будет мой», –
Так размышлял хан сибирский Кучум,
Уж голова его пухнет от дум.


Портрет Ермака. С надписью на обороте: «Ермак Тимофеевич. Завоеватель Сибири». Неизвестный художник.

                     VIII

Всё же Кучум ещё очень силён,
Рать собирает и пакостит он.
Знал хан сибирский, о чём говорил.
Крепость в осаде, пути перекрыл.
Долгая будет в Сибири зима.
В войске Кучума – природа сама.
Голод уж бродит у стен крепостных,
Пару недель – и заглянет за них.
Много каза́ков уже полегли,
Вечный покой в землях сих обрели.
Стали иные каза́ки роптать:
«Надоть на Дон подаваться опять.
Край здесь суровый, не Дону чета,
Ко́рысти нет от него ни черта.
Только полягнем здесь все как один.
Каждый казак – сам себе господин».
Ропщущих слушать не стал атаман,
Сам хоть тревогой великой объян.
Круг собирает решать по уму.
Круг как решит, значит, быть посему.
Что ж, атаман, нынче слово твоё
В нонешнем много решает быльё.
Слушают молча. Ермак говорит,
Духом ослабших сурово корит:
«Край здесь суровый, то правда, браты,
Но богатющий, не знавший четы.
Да и не злой проживает народ.
Может, заглянем на сто лет вперёд?
Русь обрела что – и Дон обретёт.
Русь приросла чем – и Дон прирастёт.
Землю-то взяли, а как удержать?
Мыслю послов к царю русскому слать.
Пусть бьют челом и попросят оне,
Чтоб нам подмогу прислал по весне.
Кланяться царством Сибирским ему,
Добрым прибытком в российском дому.
Дело-то нужное и для царя.
Нешто ложили мы головы зря?
Сколь потеряли товарищев мы…
Их предадим, испугавшись зимы?
Ежли цель рядом, желанна, близка,
Можно ли чем напугать казака?
Сколь мы терпели и голод и хлад.
Нет, казаки, нам дороги назад.
Духом же слабые могут бежать,
Кто куды схочет. Не стану держать.
Лучше уж сотня, где каждый боец,
Чем десять тысяч трусливых овец.
А кто останется, с тех будет спрос.
Я не приемлю напрасных угроз,
Но не бросаю зазря своих слов.
В прорубь смутьянов – всего и делов.
Каверзной смуты я не потерплю,
Власть атаманскую употреблю.
Коли начнётся буза среди нас,
Сгинем тогда. Вот таков будет сказ.
Всех нас порежут, как стадо овец…
Вскроются реки – осаде конец.
Надо держаться, браты, до весны.
Пусть невозможно, однако должны.
А коль полягнем, то так, чтоб молва:
Тыщу пройдёт лет – была бы жива.
Мёртвым не стыдно. Не скажешь верней.
Так кто-то баял из русских князей.
Нас же осудит сам батюшка Дон,
Коль мы нарушим казацкий закон.
Вы, други, знать позабыли о нём:
Что с боем взято – назад не вернём.
Оное можно дарить иль продать,
А коль отдать – так пошто тогда брать?
Русской земле ныне в дар поднесём
Царство Сибирское – быть ли по сём.
Любо ль вам, други, от этаких слов?» –
«Любо, – кричали, – сбираем послов».
Речь Ермака доселе жива.
Кто б опровергнуть смог эти слова…

                      IX

Царь от послов принимает дары:
Злато, меха, жемчуга и ковры,
Ларь самоцветных каменьев, седло,
Шитое золотом, лепо зело,
Стали дамасской кривые клинки –
Знают в оружии толк казаки, –
Три бочки полных монет серебра,
Всякого много другого добра.
До́быто всё у ордынских вельмож,
С боем взято́, и назад не вернёшь.
Царь в добром духе и ласков, учтив,
Даже не выглядит грозным почти.
Просит послов рассказать про Сибирь:
Что за земля, какова её ширь.
Просит послов рассказать и о том,
Как удалось им столь малым гуртом
Целое царство сие покорить.
Можно ли мирно с сибирцами жить,
Что за народы и сколь их число,
Кто и какое ведёт ремесло.
В идолов веруют али в Христа,
Сколь родит хлеба в тамо́шних местах,
Много ли зверя в сибирских лесах…
Царь так увлёкся – забыл о часах.
Царь любопытен и просит послов
Сказывать всё, не жалеючи слов.
Хочется сведать о многом весьма:
Что там за лето и что за зима,
Есть ли дороги, где можно пройти
И каковы туда лучше пути,
Ежли коньми добираться – сколь дён…
Всё ведать должен доподлинно он.


Приход посольства Ермака к Ивану Грозному. Художник С. Чикуньчиков.

Всё не тая рассказали послы.
И как царю собирали дары,
Край столь велик – не объедешь за год.
Вере какой там привержен народ.
Люди сибирские зело просты,
Жить с ними рядом – не знать маеты.
Им средь природы жить Богом дано,
Энтот народ обижать-то грешно.
Сколь полноводные реки текут:
Рыбы – на бочку, воды – целый пуд.
Сколь можно мёду брать летом в бортях,
Зверя пушного немало в лесах,
Кто из восточных бывает купцов…
Только вот мало осталось донцов.
Порох у нас на исходе, свинец,
Коль не поможешь нам – при́дет конец.
Терпим нужду лишь заради Руси,
Держим Сибирь из последниих сил.
Нам бы в подмогу хоч триста стрельцов
С пушками, порохом и со свинцом.
С помощью ты, государь, поспешай,
Доброму делу загинуть не дай.
Выслушав столь интересный рассказ,
Царь приказал казначею тотчас
Щедро послов одарить из казны.
Помощь сулил накануне весны.

                      X

Чтоб обсудить сей неслыханный дар,
Царь на совет собирает бояр:
«Надоть, бояре, каза́кам помочь.
В царстве Сибирском есть скрытая мощь.
Новую силу величия для
Русская ныне поче́рпнет земля.
Сколь нам Кучумка доставил хлопот…
Мы и не ведали, что наперёд
Будет размётан сей волчий притон
Силой казацкою. Вот вам и Дон!
В помощь же триста стрельцов отрядить,
Всем, что должно быть, в поход снарядить.
Пороху сорок пудов и свинца.
И чтоб у кажного было стрельца
Весь для похода потребный запас:
Путь-то неблизкий, опасный подчас.
Пушек десяток и ядер по сто.
Всё чтоб в достатке – обижусь не то.
И патриарх же пусть будет готов
В путь со стрельцами отправить попов.
Оные пусть средь народа живут,
Веру Христову сибирцам несут.
С миром, с любовью, без всяких стращал,
Аки сие сам Христос завещал.
Не на Голгофу, я чаю, сей путь –
Утварь церковную пусть соберуть.
Мешкать не надобно, дорог и час.
У Ермака вся надёжа на нас.
Будет готово всё – так выступать,
Нам казаков нынче надо спасать.
Вы мне клялися, бояре, что Дон
Сам никогда не пойдёт на поклон.
Нынче с послами покорной главой
Дон поклонился сибирской землёй.
Сии разбойники и бунтари
Царство Сибирское нам поднесли.
Зело богат и обширен сей край –
Русь приросла ныне втрое, считай.
Благо сие. Византии под стать
Русь уж империей можно считать.
Ныне донцов со двора не гоню.
Гнев и опалу на милость сменю
И узаконю права казаков
На реку Дон и ея берегов.
Також и малыя реки окрест
И сколь меж ними отыщется мест.
На веки вечные пусть Дон-река
Вотчиной явится для казака.
Писарь напишет мой царский указ
Ныне, немедля, бояре, – при вас.
И поели́ку реке не течь вспять
В до́прежних винах донцам не пенять.
Пусть же послужит Дон в новом титле
Верой и правдою Русской земле».

                      XI

Как всё решилось – то ведомо нам.
Слава великая тем казакам,
Что с Ермаком в беспримерный поход
Шли и не гнулись от бурь и невзгод.
Славною смертью погиб атаман.
Подвиг его не забыт, не попран.
Помнит и чтит, как героя, народ,
Сказки слагает и песни поёт.
В песнях сих гордость, и радость, и грусть.
Так уж слагает их матушка Русь.


Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем. Художник Василий Суриков.

                     XII

Разные видела Русь времена.
Русь не единожды грызла война.
Лютых врагов, то одних, то других,
Русь выметала с просторов своих.
Сколь здесь поля наглотались свинца…
Шли брат на брата и сын на отца.
Здесь пролилось с незапамятных дней
Кровушки русской поболе дождей.
И завсегда, от зачатья времён,
С Русской землёю был Батюшка Дон.
Дон, он ведь батюшка всем казакам.
Все с Дона вышли по разным местам.
Сколько в России казачьих станиц –
Больше, чем в добром романе страниц.
Яик и Волга, Амур и Кубань,
Днестр и Десна, Байкал и Тамань.
Есть и Ока, есть и Терек, и Свирь,
Где бы я ни был – везде земляки,
Братья по крови мои – казаки.
Пусть благоденствует наша земля,
Хлебом обильным взрастают поля.
И веки вечные здравствует пусть
Батюшка Дон наш и Матушка Русь!
P. S. Дон я всем сердцем люблю и душой.
Срок здесь я прожил довольно большой.
Многое знаю про Дон. Это так.
Сам, к сожаленью, увы, не казак.

Леонид Глебов
Хутор Новомаксимовский
Июль 2016 года


Глебов Леонид Витальевич. Хутор Новомаксимовский. Февраль 2017 г. Фото Секретёва С.А.

Скопировано с сайта СЕКРЕТЁВ.РФ
111

Постройка Восточно-Донецкой железной дороги (конец XIX века)

По указу российского императора Петра I геолог Г. Капустин в 1721 году открыл залежи каменного угля близ притока Северского Донца — реки Курдючьей и доказал пригодность его применения в кузнечном и металлургическом производствах.
В 1842 году по приказу новороссийского губернатора М. Воронцова, для организации поставок топлива на паровые корабли Азово-Черноморской флотилии, инженером А. В. Гурьевым были введены в эксплуатацию шахты Гурьевская, затем — Михайловская и Елизаветинская. С этих пор Донецкий угольный бассейн, равный по площади всем угольным месторождениям Западной Европы, приобрел мировую известность.
В середине XIX века добыча угля на Донбассе достигла рекордных значений и дальнейший рост угледобычи в данном регионе сдерживался исключительно по причине удалённости от основных потребителей угля. Вот в эти годы и возникла идея соединить железной дорогой Донецкий угледобывающий район с основными потребителями угля, располагающимися по бассейну реки Волга.
Впервые мысль о соединении Волги с Донецким угледобывающим бассейном зародилась в правительстве ещё в начале 1870 года. Пожалуй, ни одна железная дорога на Юге России не появлялась с такими трудностями, как Восточно-Донецкая.


От первых планов постройки железной дороги до их воплощения прошло почти тридцать лет. В разработанный Министерством путей сообщения и утвержденный императором Александром II 27 марта 1870 года проект новой сети железных дорог вошла линия «от Грушевки до Калача в видах обеспечения грушевскому антрациту движения по Волге». В соответствии с этим планом тогдашний министр путей сообщения А.П. Бобринский 21 мая 1873 года представил в Комитет министров свои соображения о 14 железнодорожных линиях, предназначенных к постройке в будущем 1874 году. Среди них находилась и Донецкая каменноугольная дорога, которая должна была начинаться от станции Никитовки Харьково-Азовской дороги, пересекать действующую линию Воронеже-Ростовской дороги в 5 верстах от станции Зверево и далее направляться на восток с переходом через реку Дон у Кобылянской станицы 2-го Донского округа. Планировалось, что линия новой железной дороги должна была примкнуть к существующей Волжско-Донской дороге у новой станции Зеленой в 4,5 верстах от станции Кривомузгинской и таким образом выходить к реке Волге, используя уже имевшиеся пути и пристань. Всего с Луганской ветвью проектируемая дорога должна была протянуться на 555 верст и обойтись в 21 389 000 рублей. Все предложенные министром линии в том числе и Донецкая каменноугольная дорога получили одобрение императора Александра II.
Впоследствии сменивший А.П. Бобринского на посту министра путей сообщений К.Н. Посьет сосредоточил своё внимание на западной ветви Донецкой каменноугольной дороги. Взамен восточного участка К.Н. Посьет признавал возможным лишь строительство укороченной линии протяженностью около 100 верст к устью Северского Донца. Он считал, что расчистка донских перекатов и организация правильного грузового судоходства здесь обошлись бы гораздо дешевле строительства железнодорожной линии в несколько сот верст до города Царицына. Но комитет министров не решился отменять утвержденный ранее императором список железнодорожных линий, намеченных к постройке.
Таким образом, дело строительства основной части Донецкой железной дороги получило полный ход. Концессию на него выиграл известный промышленник Савва Мамонтов.
Западный участок Донецкой железной дороги вступил в эксплуатацию в 1878–1879 годах.
В связи с осложнением международной обстановки на Балканах и назревавшей Русско-турецкой войной министр финансов М.Х. Рейтерн добился от Александра II решения о приостановке строительства новых железных дорог в том числе и восточного участка Донецкой железной дороги.
После окончания Русско-турецкой войны 24 февраля 1884 года императором было утверждено положение о проведении изысканий по перспективным проектам строительства железнодорожных линий. Исследование Восточно-Донецкого направления производилось комиссией, состоявшей из представителей от Министерства путей сообщения, финансов и государственных имуществ под председательством инженера Яроша. По предварительному плану дорога начиналась от станции Зверево и шла к Среднему Дону, а дальше имела два варианта. По первому переход реки Дон планировался у станицы Голубинской, в 17 верстах от Калача-на-Дону, а затем линия шла на станцию Котлубань Грязе-Царицынской железной дороги. Второй вариант шел немного южнее с переходом реки Дон у станицы Верхне-Чирской и соединением с Волжско-Донской железнодорожной ветвью Грязе-Царицынского общества у станции Кривомузгинской. Комиссия пришла к выводу, что «наиболее выгодным в техническом и торгово-промышленном отношении конечным пунктом» дороги следовало признать слободу Дубовку, поскольку «в Царицыне нет достаточной и вполне пригодной береговой полосы с надлежащей пристанью; между тем таковая полоса имеется в Дубовке протяжением в 6 верст». Но уже 28 января 1885 года городской голова Царицына И.В. Мельников с группой уполномоченных гласных направил министру докладную записку с обоснованием выгодности города Царицына, а не слободы Дубовки, как конечного пункта проектируемой железной дороги. Мельников И.В. обещал в случае необходимости предоставить под пристань 8-верстную свободную береговую полосу, принадлежащую городу.
Комиссия работала с октября 1885 по март 1886 года и провела 13 заседаний. В качестве конечного пункта дороги комиссия высказалась за Царицын.
Однако в практическую стадию решение вопроса о Восточно-Донецкой дороге перешло лишь в 1895 году, после очередного ходатайства углепромышленников Донецкого бассейна и представителей торгово-промышленных фирм Московского района. В октябре 1896 года правление Общества Юго-Восточных железных дорог официально обратилось с ходатайством о предоставлении ему разрешения на постройку и эксплуатацию дороги Лихая – Кривомузгинская. Прошение обсуждалось в комиссии при участии представителей области Войска Донского и горнопромышленников Юга России. На двух заседаниях – 3 и 14 февраля 1897 года – комиссия в целом согласилась с предложением правления, но представители военного министерства настояли на включение в будущую дорогу ветви на окружную станицу Нижне-Чирскую. После проведения дополнительных изысканий Общество Юго-Восточных железных дорог утвердило направлении дороги от Лихой через станицу Усть-Белокалитвенскую на станцию Кривомузгинскую Волго-Донской дороги. Межведомственная комиссия согласилась с этим. В представление был добавлен пункт о постройке за счёт Общества Юго-Восточных железных дорог шоссе от станицы Нижне-Чирской до проектируемой станции Чир вместо железнодорожной ветки, а также о переносе на станцию Чир из окружной станицы складов военного ведомства. Для финансирования стройки Обществу Юго-Восточных железных дорог было разрешено выпустить облигационный капитал на сумму не свыше 18 072 067 руб. 33 копеек. Соединенное присутствие на заседании 20 января 1898 года согласилось с этим представлением, а окончательно оно было утверждено императором Николаем II 31-го января 1898 года. Вопрос о постройке Восточно-Донецкой железной дороги наконец-то был решен. Дорога протяженностью 305 верст была построена и принята в эксплуатацию 10 июня 1900 года.

Видеосъёмка всей трассы железной дороги Лихая — Волгоград:

Видио:  © Игорь Лагутин 2016 г.


Список источников:

1. Луночкин А.В. Вопрос о постройке Восточно-Донецкой железной дороги (конец XIX века). Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4, Ист. 2012. № 1 (21). ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ;

111

ГЕНОЦИД АРМЯН. ДВА ВЗГЛЯДА

Карс. Геноцид
Тамара Меликова

Алексею и Екатерине в память об одной из ветвей родословной.
Город Карс, расположен на востоке Турции на высоте 1760 метров, у священного символа армянского народа – горы Арарат, по библейскому преданию, места высадки Ноя (быт.8:4).
Две вершины: Большой Арарат – 5165 м., и Малый Арарат – 3896 метров над уровнем моря, сияют снежным покровом над городом. Карс, наиболее холодный город Турции, с суровой зимой и холодными, даже летом, ночами, упоминается в армянской и византийской летописях начиная с четвёртого века. В средневековой Армении город был крупным центром ремесла и торговли, через него шли пути международной торговли. С 928 по 961 гг. Карс являлся столицей Армении, в 961 г. царь Ашот переносит столицу в Ани. Карс остается столицей Карского царства, которым управляет младшая ветвь армянской царской династии Багратидов.
В 1065 г. Карское царство было присоединено к Византии, с 1206 г. входит в пределы Грузинского царства, а в 16 веке Карс захватывает Турция и превращает его в опорный пункт, для распространения своего влияния на Закавказье.
Во время русско-турецкой войны крепость Карс стала одной из главных объектов борьбы на Кавказском театре военных действий. В ноябре 1877 г. Карс был взят русскими войсками и по Сан-Стефанскому мирному договору 1878 г. отошёл к России.
Окрестности города стали активно заселять русские переселенцы, в частности, молокане.
«Молокане» – впервые это название появилось в 1670 г., в отношении тех, кто игнорировал большинство из 200 постных дней в году. «Молокане», т.е. «пьющие молоко», не отказывались от этого ярлыка, даже закрепили его, добавив, что они «пьющие духовное молоко господа…».
Ещё в 1600 г. они выступали против поклонения иконам, против божественной сущности царей, против военных убийств, в царской России их считали еретиками и выселяли на поселения на Дальний Восток, Украину, в Закавказье, Среднюю Азию.
В 1878-1917 гг Карс это центр Карской области Российской империи.
По переписи Российской империи 1897 г. население города Карс насчитывало 20805 человек., из них по родному языку 10305 человек (49.6%) армяне; 3483 (16,7%) русские (великороссы); 1914 (9,1%) украинцы (малороссы); 1085 (5,2%) поляки; 786 (3,7%) турки; 733 (3,5%) греки и др.
01.08.1914 г. началась первая мировая война, длившаяся четыре года.
Два военно-политических союза, Антанта и Тройственный союз, противостояли друг другу. Состав этих блоков был непостоянным. Союз Англии, Франции, России и Италии, перешедшей в союз Антанты в 1915 г. с одной стороны и союз Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции с другой. В войну было втянуто 75% населения Земли.
До вступления в союз, в июле 1914 г. в Эрзруме состоялся съезд Армянской революционной партии «Дашнакцутюн». На съезде были и представители правительственной партии Турции, младотурков, «Единство и прогресс». Они   предъявили на съезде армянам следующие требования:
- съезд должен, в случае войны, от имени всех армян, проживающих на Западных территориях Турции и армян, проживающих на восточной российской территории, объявить о верности Турецкой империи;
- съезд должен обеспечить организацию отрядов для борьбы против русских;
- съезд должен принять меры для поднятия волны возмущения и недовольства на Кавказе и в тылу Русской армии.
При выполнении этих требований младотурки, стоящие у власти империи,обещали:
«если армяне займут подобную позицию, по окончании войны они получат право на создание своего независимо государства на некоторых армяно-населенных территориях Турции и России».
Но делегаты съезда стали возражать, аргументируя это тем, что в случае войны армяне, проживающие в Османской империи и России, окажутся в разных лагерях, и должны будут защищать интересы своих стран.
Это будет братоубийственная война.
Требования младотурков, выступить против России были отклонены.
Правительство младотурков посчитало эти действия армян – предательством интересов Османской империи.
29 октября 1914 г.  Османская империя, которой руководило младотурецкое правительство, официально вступило в войну, и объявила о призыве в армию, в том числе и армян, проживающих в западных областях Турции. При этом, оружие армянским солдатам не выдавалось, использовали их на строительных работах.
18 февраля 1915 г. правительством партии младотурков было объявлено о решении и планах по уничтожению армян Османской империи.
Началось оно с призванных в армию военнослужащих армян. Армянское население лишилось поддержки своих мужчин. В сёлах остались старики, женщины, дети.
Был создан «исполнительный комитет трех». Младотурецкая тройка взяла на себя ответственность за организацию и осуществление депортации и погромов армян, были разработаны сроки исполнения, места концентрации с целью дальнейшего уничтожения.
Один из руководителей тройки, организаторов геноцида армян – доктор Назим, выступая на тайном заседании партии, отметил:
«Я хочу, чтобы на этой земле жили и властвовали только турки. Пусть сгинут все не турецкие элементы, к какой бы нации или религии они не принадлежали. Армянский народ надо уничтожить до основания, чтобы в нашей стране не осталось ни одного армянина, чтобы даже имя их было предано забвению. Сейчас идет война и такого удобного случая больше не предвидеться…».
В   распоряжение Комитета трех была передана так называемая «Специальная организация», на которую было возложено исполнение уничтожения армян. Состояла она из выпущенных специально из тюрем уголовных преступников, способных на самые жестокие зверства.Так начался разгром обезоруженного населения Западных армян Турции.
После истребления более 60 тысяч армянских военнослужащих, 24 апреля 1915 г. в Константинополе был арестован цвет армянской интеллигенции, – писатели, юристы, врачи, учителя, общественные деятели, священнослужители, – примерно 800 человек.
Без предъявления обвинения они были убиты.
24 апреля объявлено памятной датой жертв геноцида армян. (Решение Европарламента от 15.04.2015 г.)
Термин геноцид – греческое «племя» и латинское «убивай», введен в обращение в 1944 г.
Одновременно убивались тысячи человек.Так близ г. Ван за три дня с 15.04.15 г. по 18.04.15 г. было убито 24 тысячи армян.
Губернатор города Тахси в своем письме в центр писал:
«Притеснения армян перешли всяческие границы. Позорные деяния, совершаемые ради денег и женщин крайне постыдны и бесчеловечны. Это необходимо остановить, все дороги полны трупов женщин и детей, и нет времени даже на то, чтобы их похоронить. Хорошо бы сохранить благородство и национальное лицо».
Несмотря на подобные отдельные протесты, парламент Османской империи ратифицировал закон о «покинутом» имуществе армян.
В августе – сентябре 1915 г. появляются в печати первые официальные свидетельства о массовом истреблении западных армян в Турции. Называется цифра в 500 тысяч человек.
Американский президент Вудро Вульсон объявляет 8 и 9 октября 1916 г. «Днями помощи Армении».
26 ноября 1916 г. в составе французских войск был создан Армянский  добровольческий полк – Восточный легион, который должен был освободить армянские земли от турецкого господства.
В январе 1917 г. Германия  выступила с протестом против проводимой Турцией насильственной исламизации.
В начале 1915 года, по личному приказу императора Всероссийского Николая Второго русско – турецкая граница была приоткрыта и измученные, оставшиеся в живых, армяне с Западных территорий Турции, бежали на русскую территорию Восточных земель. У самой границы, прямо под открытым небом, было расставлено множество столов, за которыми русские чиновники принимали беженцев, вручая по одному царскому рублю на каждого члена семьи и особый документ, дававший право в течении года беспрепятственно устраиваться по всей Российской Империи, пользуясь бесплатно всеми видами транспорта.
Здесь же было организовано кормление из полевых кухонь, раздача одежды, лекарств.
25 октября 1917 г. в России произошел переворот.
Захватив власть, большевики завили о прекращении военных действий.
3 марта 1918 г. новое большевистское правительство России в Брест-Литовске подписало сепаративный мир с   бывшими противниками, т.е. с Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией.
По этому договору Россия вывела свои войска из Восточной Анатолии, в том числе из г. Карс.
У турок, опьяненных успехом геноцида, появляется уникальный шанс – вырезать оставшиеся 600-700 тысяч армян на последнем клочке армянской земли в Восточной Армении.
Брестский мир давал огромные возможности турецкой стороне, воспользовавшись ситуацией, турецкая армия, нарушив перемирие, перешла в наступление и захватила один за другим города Русской Восточной Армении. Перед Восточной Арменией встал вопрос о её физическом  существовании.
Это начало истории бегства из Карса семьи: Муродьян Мисак Тоноевича, Тоноян Вато Осиповны, их детей – Рипсимэ (Любы), Серго, Вали.
Армянская армия восточной территории, состоящая из малочисленных регулярных войск и добровольцев, героически выступила против турецкой армии. 15 часовое сопротивление армян при защите Александрополя, позволило   беженцам г. Карс, покинуть город.
12 апреля в 9 часов вечера 1918 г. 11-я турецкая дивизия вошла в Карс (Восточную, Русскую Армению).
Оставшееся население было зверски вырезано.
Из воспоминаний Мисака Тоноевича и Вато Осиповны:
- Сначала были, с целью грабежа, набеги курдов на отдельные кварталы. У нас был очень умный, преданный конь. Пять курдов не могли вывести его из сарая. Он храпел, упирался, разбрасывая их копытами. Взбесившись от злобы, они стали полосовать его спину шашками. Спасая детей, не могла ему помочь, мы успели спрятаться, а конь, спасший нас, растерзанный, остался лежать в сарае.
- Город Карс пылал, это мужчины отступая последними, давая возможность женщинам с детьми уйти на дальнее расстояние, поджигали дома.
- От ужаса увиденных зверств турок и курдов: заколотые, обезглавленные, расчлененные младенцы, изнасилованные изуродованные тела женщин, почерневшие не рождённые младенцы в распоротых животах беременных женщин, надругательства на глазах у близких – мы зверели, и мстили, убивая их.  На моих руках есть кровь этих подонков, но нет крови женщин, детей, стариков. Мы убивали, защищаясь. Турки и курды, нападая, не просто убивали, они при этом наслаждались своим зверством, изощряясь в надругательствах.
- Обессиленные без еды и воды, коченеющие по ночам от холода дети, лежали на дорогах, на протяжении всего пути бегства. Голодные матери, если попадались кустики травы, вместе с  землей  давали их детям есть.
От г. Карс до г. Батуми расстояние больше трехсот километров.
Маленькую Валю я несла, привязав к спине. Рипсимэ помогала идти Серго. В конце пути мы брели, в полузабытье, кто-то оставался лежать, кто-то продолжал идти. Если в начале пути были слышны крики, вой, стоны, то в конце пути сил не осталось даже плакать, кричать. Пересохшими губами шептали имена детей.
- Турки и курды не отставали, они гнались за беженцами. Наши мужчины, вооружены были только кинжалами, погибали, а мы, спасая детей, не могли остановиться, чтобы их оплакать.
- Погибли наши отцы, братья, много родных и близких людей.
- Бог дал мне двух сыновей и забрал обоих. Мой маленький сын Серго был потерян в толпах, бегущих от смерти людей. Мой второй сын, Коля, рожденный уже в Батуми, погиб юношей во второй мировой войне.
- Мне теперь сниться в который уж раз…,как возвращаюсь я на Родину в Карс…
14 апреля 1918 г. турецкие войска захватили Батуми.
Путь по чужбине продолжился до Кубани. На погосте у Успенского собора в г. Славянске на Кубани Мисак Тоноевич и Вато (Роза) Осиповна Муродьян обрели свой последний приют.
С 1915 г. по 1923 г. армянские партизаны противостояли уничтожению армян.
16 ноября 1923г. последние армянские партизанские отряды добрались до берега моря и на судах навсегда покинули свою родину, ставшей Турцией.
По Московскому договору 1921 г., проигравшая России войну Турция получила от нее 10 миллионов рублей золотом и 20 тысяч километров территории исторической Армении, а затем Нахичеванскую область и весь Карабах отдали Азербайджану.
Потеряв кров, родных и близких, потомки древнего народа царства Урарту живут сегодня в ста странах мира, насчитывая в общем количестве чуть больше десяти миллионов человек.
Тамара Меликова
15 апреля 2015 г.
____________________________________________________________________________________________________


Из рассказов моего деда. Немного о геноциде
Николай Голодяев

Уже вечерело, мы с моим дедом после ужина, сидели за столом под виноградной беседкой, и наслаждались тёплой прохладой летнего вечера, сидели почти молча, если не считать вяло текущей беседы, которая, то прерывалась длительным молчанием, то снова возобновлялась, но говорил в основном он, а я больше слушал, иногда только вставлял свою реплику или вопрос. Плотный и вкусный ужин, и немного выпитого вина, располагали к беседе, кувшинчик с домашним вином и бутылка с чачей, стояли рядом, тут же находилась и не мудрённая закуска — помидоры, сыр сулугуни и хлеб.
Дедушка, курил свою сигарету вставленную в мундштук, выпускал струю дыма в верх, прямо в ветви винограда, я наблюдал за дымом, который, там, в верху, под листьями, растекался небольшим облаком, и зависнув на несколько мгновений начинал просачиваться выше, сквозь листву, оставляя за собой причудливые фигуры, которые медленно перетекали, и превращались то в неведомых зверей, то птиц, а затем, растворялись в плотной листве виноградной лозы. Я маленькими глотками цедил ароматную изабеллу из своего стаканчика, слушал дедушкин рассказ и думал о том, сколько он всего пережил, и в детстве, и в юности, да и молодости тоже, потом мысли плавно переключились на неизбежность окончания моего отпуска, о мокрой осени, которая вот-вот наступит, а потом холодная зима не за горами, что скоро опять на работу, а тут так хорошо, тут солнце и ласковое море, тут тёплые летние вечера и постоянное ощущение счастья и праздника, тут отдыхаешь душой и всем телом, а там суета, нервы, и постоянные заботы…
— Дедуль, а вот когда был геноцид, вы ведь там жили? — перебил я его рассуждения о погоде.
— Чегооо, какой такой геноцид? — Не понял он.
— Ну, когда армян турки резали, вы же там жили?
— Ну, жили…
— Расскажи как это было…
— А зачем тебе это?
— Ну, просто интересно, — не унимался я.
— Да что ж тут интересного, ведь людей убивали…
Он удивлённо посмотрел на меня, потом почесал затылок, пожал плечами и произнёс:
— Да и рассказывать нечего, маленький я был.
— Ну хоть немного, — не унимался я, хоть то, что видел, что помнишь.
— Подай-ка сюда лучше чачу, — ответил он. Я протянул ему бутылку, он налил себе в стаканчик грамм пятьдесят виноградной водки, молча выпил, закусил долькой помидора, и опять затянулся ещё не погасшей сигаретой.
— Я так думаю, что не было у нас ни какого геноцида, — наконец произнёс он…
— Как? — спросил я, как не было, а что было?
— А ни чего не было, армяне порезали всех турок в округе, а потом пришли турки и стали армян резать…
— Постой, постой, — не унимался я. — Давай по порядку, а то, я что-то запутался…
Дедуля опять немного помолчал, и как бы собираясь с мыслями и начал:
— Да вот так, не было ни какого геноцида, армяне сами начали. Мы ведь тогда все жили мирно, рядом и турки жили, и курды, и армяне, и русские, и греки, говорили, что где-то ещё и эстонские селения были, но я не встречал, врать не буду. А тут, как с цепи все сорвались…
Я молча ждал продолжения.
— Когда же это началось-то? А вот, мне одиннадцать лет исполнилось, как раз, тогда русский гарнизон ушёл и оставил границу охранять армянам. Тогда же Карс принадлежал России, это сейчас он в Турции.
— Ну вот, русский гарнизон ушёл, тут армяне и зашевелились, стали ходить по сёлам, призывать всех армян вооружаться.
— Зачем, — спрашиваем их, вооружаться, на кого нападать собрались?
— Не нападать, — говорили они, а защищаться будем.
— От кого, — спрашиваем, защищаться собираетесь? Здесь же Россия…
— От турок будем защищаться…
— А турки-то рядом живут, что от них защищаться, мы друг к другу в гости ходили, и ни кто ни на кого не нападал. Были конечно драки, и воровство даже было, как везде, но так, что б нападать с оружием и убить, нет, этого не было…
— Вот, вооружились они, и ходят гордые, наглые такие стали, прям герои, на всех с верху поглядывают, слова им не скажи, сразу в драку лезут, оружием в грудь тычут…
— Я их такими ни когда не видел, всегда спокойные, работящие, и в гости к нам приходили. Один, сосед, Варданом кажется звали, они плохо жили, голодно, он очень любил к нам заходить, и частенько делал это во время обеда, хитрый был, знал наверно, что за стол обязательно пригласят…
Дедушка улыбнулся сам себе, и закурив очередную сигарету, выпустил дым, затем улыбнулся ещё раз, и продолжил:
— Однажды, был такой случай интересный, зашёл к нам этот Вардан, по каким-то своим делам, а мы обедаем, мамка и спрашивает его — обедать будешь с нами?
— Буду, — говорит.
— Ну, садись тогда, — и показала ему место за столом, налила в миску борща, он наелся, а на второе у нас блины были. А вот блинов поел немного, некуда было есть, борща-то много съел, но блины понравились, очень уж он хвалил их. Знаешь какие у нас блины были, на молоке, вкуууусные, а ещё со сметаной, сейчас таких не пекут…
— Как не пекут, а бабушка, вон, какие вкусные жарит, а ещё в сливки окунёт и потом в духовку, пальчики оближешь, — вступился я за бабулю.
Дедуля улыбнулся — конечно вкусные она печёт, но те блины, были всем блинам блины.
— Потом на следующий день Вардан опять заходит, мать его опять приглашает, он сел, но от борща отказался, сидит ждёт. Мы поели и стали выходить из-за стола. Он понял, что всё, больше ничего не будет и тогда спрашивает мамку:
— Мамушка, а что, тонкий длинный сегодня не будет? Это он про блины…
— Нет, не будет, — отвечает мать, вчера съели, и улыбается…
— Ну, — говорит он, тогда, наливай борща… Вот так вот было, — и мы с ним рассмеялись. Действительно — тонкий длинный, верно подмеченно…
— Ну вот, а тут оружие получил этот Вардан, совсем начальником стал, на всех покрикивает, туда не ходи, сюда не ходи, мы даже удивлялись, откуда сразу столько гонора стало, вчера, есть просил, а сегодня…
— А что, может выпьем водки?
— А почему бы нам не выпить, — улыбнулся я в ответ, только чур я вина. И мы выпили, он водки, почти сто грамм, а я, налил себе целую кружку густого, тёмно-бордового, терпкого на вкус, ароматного и немного вяжущего рот вина, и большими глотками, с наслаждением, будто это последнее вино в моей жизни, выпил. И будто душу кто-то приподнял, так легко стало, я даже замер от удовольствия.
А дедуля уже продолжал:
— А потом, в один день они перерезали всех турок и курдов. Просто ни с того, ни с сего начали резать…
— Как резать, ты же сказал, границу охранять, защищаться от турок… — Немного захмелев, я всё-равно не мог поверить услышанному.
— А вот так, — и дедуля показал на себе ребром ладони, как перерезают горло ножом, — секир башка и всё, а некоторых застрелили. Короче, всех поубивали.
— И старых?
— И старых…
— И женщин?
— И женщин…
— И детей?
— И детей…
— А детей-то за что, а женщин?
— Не знаю. Ночью, сразу во все дома ворвались и порезали…
Я молчал. Если честно сказать, я был поражён услышанным.
— Это же страшно, вон, наш сосед Алик, ночью придёт и зарежет по-соседски, пока будешь спать. Кошмар какой-то…
— Дааа, — протянул дедуля выпуская дым. — Вот такое было дело. Мы проснулись, а уже всё закончено, ни кто даже опомниться не успел. А ты говоришь геноцид…
— И что было дальше?
— А ничего, армяне праздновали победу, столы накрывали, вино пили, танцевали. Они и нас приглашали, но ни кто не пошёл, грех это, — сказала мать и велела всем сидеть дома.
— Да какая же это победа, — не удержался я, это самое натуральное убийство…
Дедуля пожал плечами и ничего не ответил, только как-то сосредоточенно прикурил очередную сигарету.
— Мдаа, не ожидал, а дальше?
— А что дальше, ничего, армяне ходили героями, мы как и раньше работали. А потом пришёл турецкий паша со своим войском…
— И что?
— И тут началось…
— Что началось?
— Ад керемешный начался, вот, что началось — (дедуля всегда говорил — керемешный).
— Я старался в окно подглядеть, что там на улице творится, хотя мать нам и не разрешала подходить близко, мало ли что, вдруг стрельнут — говорила. Всем велела сидеть за столом. Но стоило ей не на долго выйти из комнаты, как мы были уже у окна. Но там видно было мало что, только улицу немного, хотя нам и этого хватило, что б испугаться…
— ????
— Смотрю я в окно, а там солдат-турок старую армянку за косы тащит, а у неё в руках дитё малое плачет, она даже не орала, а хрипела. Солдату надоело возиться с ними, он одной рукой дитя вырвал у старухи, взял за ногу и об дерево ударил, там как раз высокий платан рос, старики любили в жару отдыхать под ним. Ну и вот, ударил, но видно не сильно, только вскользь, ребёнок, заорал, аж закатился, ну думаем всё, умер, я аж душой озяб на секунду, чуть сам не помер от страха. Но пока солдат отвернулся, бабка попыталась ребёнка отнять, на солдата накинулась, как ворона — глаза дурные, бешенные, вся в чёрном, нос крючком, волосы всклокочены, просто ведьма, и тут малыш зашевелился, захрипел, а кровь из раны ручьём. Турок бабку ногой отпихнул и опять ребёнка ударил, но уже сильно головой попал, и всё, голова как орех лопнула, только мозги разлетелись во все стороны, и на стволе немного повисли, и так медленно стали стекать вниз. Я просто оцепенел увидев это. А турок ребёнка бросил, и тут уж бабку за косы, и чтоб покрепче, на руку намотал и к реке волоком потащил, одежда в крови словно мясник, глаза на выкате, и весь он какой-то не нормальный, орёт что-то по своему, хохочет, а уж там, я из далека видел, вырывал серьги из ушей и пальцы на которых кольца были, отрезал, ну, что б не возиться не снимать. А она орала, ведь живая была, а он внимания не обращал на крики, потом горло перерезал и в реку бросил, как скотину зарезал…
Я сидел и не мог пошевелиться, словно озноб во всём теле случился от услышанного. Не реально даже подумать было, что такое мог сделать нормальный человек…
Дедушка опять замолчал. Заметил в мундштуке догоревшую сигарету, медленно достал новую, вставил в мундштук, и так же медленно прикурил, и глубоко затянувшись, выпустил дым, посидел задумчиво глядя в одну точку, наверно опять переживал тот ужас увиденный когда-то в детстве. Затянулся ещё раз, затем мотнул головой, словно отгонял видение и продолжил:
— Кругом крики, беготня, стрельба, что то невооброзимо-страшное творилось вокруг, короче ад керемешный опустился на землю — ни больше, ни меньше.
— Они их просто убивали, этих армян. Убивали всех, всех кто попадался, всех, кого могли найти, и старого и малого. Одна бабка, смотрю, из кустов велезла и еле-еле ковыляет, пытается убежать, а тут турок, она встала как вкопанная, и стоит смотрит на него, и только крестится, а солдат, прикладом, спокойно так по голове, со всего размаху каааак шандарахнет, брык, и упала бабка, а он так же спокойно пальцы отрубил ножом, уши отрезал, и в кармашки положил…
Дедушка помолчал, задумчиво затянулся сигаретой, посмотрел на бутылку с чачей, потом на вино, ещё немного помолчал, опять затянулся, поводил челюстями, зачем-то мотнул головой и также задумчиво продолжил:
— У них же, у армян, серебро и золото по наследству передавалось, и всё это они на себе носили, вот турки и охотились за драгоценностями. А детей просто так убивали, потому что они армянские дети. Ребятишек убитых полно кругом валялось, они, изверги, ради забавы, ребёнка за ноги и об стену головой, что б только брызги летели в разные стороны, а сами стоят и ржут, словно лошади. Усатые, зубы большие, крепкие, как у коней, все в крови перепачканы, даже лица, и глаза страшные, как у ненормальных, словно бесы из преисподней…
— На улицу страшно было выходить. Мамка орала, что б все сидели дома, но как же, нам ведь интересно было, что там творится. Вот мы и пытались выбраться, чтоб посмотреть. Везде трупы. Везде. Солдаты суетятся, барахло всякое тащат…
— К нам в дом забегали, несколько раз, забегут, глазами поводят, увидят, что тут только русские сидят, что-то по своему прогыркают, потом махнут рукой, плюнут на пол, и назад на улицу, видно было, что недовольные…
— Кровь рекой текла, и река текла как кровь красная…
— Они окружали селение со всех сторон и начиналась резня. Вопли, крики, страх…
— В первый день особенно было страшно, мы же не знали, чего от них ждать, сидели тише воды, ниже травы…
— Уже вечером турки зашли к нам ночевать, нас всех на улицу выгнали, мы на сеновал ушли, зарылись в сено и лежали не дышали, а утром потихоньку пробрались в дом, солдаты уже ушли дальше, в нашем же селе всех армян порезали, всё добро из домов выгребли, даже трупы пораздевали…
— Ну вот, пришли мы, а наш двор весь пальцами и ушами усеян, свободного места нету, наступить негде, везде, даже в хате, по углам и там тоже валялись. Наверно, лежали ночью, кольца и серьги снимали, а пальцы и уши в окно выкидывали, а кто не мог докинуть до окна, бросали прям тут, где сами же и спали. Тьфу, сволочи…
Дедушка налил немного чачи себе в стопарик, махнул головой мне, — мол, что сидишь, наливай, я тоже себе плеснул в стаканчик вина, и мы молча выпили, не чокаясь…
— Ихний паша, говорят , — продолжил дедуля, затягиваясь сигаретой, — когда пришёл со своей армией, то дал только три дня резать армян, и грабить дома, но только армянские, наверно поэтому нас не трогали, у них знаешь какая дисциплина была? Вот не знаешь, а я сам видел, расстрелянных турками же, турецких солдат, за то, что они приказа ослушались и на четвёртый день продолжали убивать и грабить. — Потом помолчал, немного подумал и добавил — хотя и русских многих убили, и дома ограбили…
— А речка тогда, ты не поверишь, все три дня была кроваво-красная от крови, всех туда стаскивали, всех старались убивать у речки, может приказ такой у них был, горло перерезали и в воду, наверно что б потом нельзя было пить из этой реки, хорошо хоть у нас колодец был…
— Страшно было, — задумчиво произнёс я.
— Страшно, ой как страшно. К речки не подойти, кругом трупы валяются, и в воде, и выше по течению и ниже, и рядом на берегу…
— Я вообще до этого мертвецов боялся, хотя мне мой дед постоянно твердил — живых людей надо бояться, а мёртвые, они уже мёртвые…
— Вот и всё, а ты говоришь геноцид какой-то. Не было у нас геноцида, было обычное убийство, сначала армяне турок, а потом турки армян…
Дедуля докурил сигарету, посмотрел на часы и поднялся из-за стола.
— Ну ладно, поговорили и хватит на сегодня, пошли лучше телевизор смотреть, сейчас по первой программе будут Изауру показывать, ох и интересный же фильм. Идём, идём, хватит сидеть…
— Какая уж тут Изаура, — махнул я рукой, — пойду лучше на море, посижу на берегу, подумаю.
— О чём думать собрался?
— О жизни дедуля, о жизни…
— А что о ней думать, жизнь продолжается, о смерти думать надо. А жизнь она удивительна и прекрасна, — произнёс он философски и поднял указательный палец, — так что, чем ночью по морям шляться, пошли лучше Изауру смотреть, а на море завтра утром пойдёшь.
— Ну что ж, — согласился я, — возможно ты и прав, Изауру, так Изауру. Ты пока иди включай телевизор, а я выпью ещё стаканчик вина и приду…
А после стаканчика вина мой друг, домашнего, тягучего, и ароматного, с лёгкой сладинкой и нежно-клубничным послевкусием, которое само течёт тебе в горло, и медленно растекается по всему телу мягкой истомой, жизнь становится не просто приятной, а очень приятной и очень удивительной штукой, и думать хочется только хорошем, и надеяться, что всё самое хорошее только впереди…
— За тебя мой друг…
А теперь можно и Изауру смотреть…
Николай Голодяев
2016 г.

Источник:

http://www.proza.ru

111

«Дядя, я хочу жить, не стреляйте в меня…». Расстрел детей Нижнечирского детского дома.

Список расстрелянных детей Нижнечирского детского дома.

ПАМЯТИ РАССТРЕЛЯННЫХ ДЕТЕЙ…

Один и тот же сон…

Мальчик лет пяти, он приходит всегда под утро, смотрит на меня и говорит:
— Дяденька, у меня ножка болит, посмотри, как она распухла, я ударился, когда  нас убивали…
Наклоняюсь, пытаюсь помочь, но он исчезает. Потом приходит опять…
— Дяденька, дайте мне кусочек хлебушка, я так хочу кушать…
Я знаю, кто это, и знаю, почему он приходит. Его зовут Савин Коля…
Эта история не даёт мне покоя уже десять, двадцать, пятьдесят, семьдесят четыре года. Да, я не ошибся, уже семьдесят четыре года прошло после убийства детей фашистами под станицей Нижнечирской, в 1942 году. Детей-сирот, воспитанников Нижнечирского детского дома…
Моё нежное чудо, моя внучка, это моя душа и моя радость, на этой фотографии  я держу её за руку и мы гуляем в парке…
— Дяденька, дайте мне кусочек хлебушка, я так хочу кушать…
Страшно, очень страшно слышать эти слова, пусть даже и во сне, и, просыпаясь, осознавать, что Коли уже давно нет на свете…
Дети-сироты, дети с несогретой душой, они очень хотят быть чьими-то, они хотят тепла, душевного, материнского, родительского. Они хотят…
Чтобы папа взял за руку и повёл в зоопарк, на качели, запускать воздушного змея…
Чтобы мама прижала к себе и поцеловала…
А ещё, чтобы бабушка и дедушка…
Ну хотя бы только мама…
Дети-сироты, в их глазах постоянный вопрос: «Может, ты моя мама, может, ты возьмёшь меня к себе? Я очень хороший…»
1942 год, конец лета, детей не успели вывезти. Тяжёлое время для нашей страны…
Немец рвался к Сталинграду…
Голодные дети детского дома — обуза для новой власти, а от обузы новая власть избавляется более чем радикально…
— Буланов, грузи их в машину…
— Слушаюсь, господин офицер…
И предатель Буланов со своим подельником Влохиным спешно заталкивают, запихивают, закидывают несчастных сирот в машины, в кузов…
— Шнель, шнель, бистро, бистро, — командует офицер, пощёлкивая плёткой-стеком по голенищу своего сапога…
— Быстро, сука, давай лезь. Кому сказал — лезь? И заткнись, не ори, — суетится Буланов. Ему очень хочется проявить себя перед новыми хозяевами. Он готов и ногами пинать этих малолетних выродков. Кому они нужны? Советы зря возились с ними, но вот новая власть быстро наведёт здесь порядок…
— Куда лезешь? Подбери сопли и не скули…
— Ой, дяденька, не бейте меня, мне больно…
Они убивали их по одному и сталкивали ногой в подготовленную яму…
Детей, из автомата, в голову…
В их глазах ужас, сердечко сжимается от страха…
— Дяденька, не стреляйте в меня, я боюсь…
— Буланов, бистро, шнель, шнель, не копайся…
— Мы быстро, господин офицер, сейчас, сейчас, — суетится предатель и за ногу тащит маленького Колю из кузова…
— Ой, дяденька, мне больно, — кричит мальчик в ужасе и пытается вырваться из рук убийцы-предателя…
— Куда полез, сучонок, — злится Влохин и ногой бьёт ребёнка…
— А-а-а, — плачет маленький мальчик, — дя-а-а-дя-а-а, мне больно-о-о…
Хлёсткий выстрел — и Буланов столкнул маленькое тельце в яму…
Их было сорок семь. Сорок семь несчастных сирот, которых не успели эвакуировать в глубь страны. Сорок семь несчастных душ, которые так и не успели познать настоящего счастья… Они ждали, что за ними придёт их мама, а пришёл гестаповец и убийца Буланов…
Их спешно закопали, просто, как кучу навоза, чтобы убрать с глаз долой, чтобы не мозолили глаза…
Уже давно закончилась война…
Уже давно повешены убийцы…
А моя память помнит, моя генетическая память совести не даёт мне покоя…
Коля Савин приходит ко мне во сне и просит кушать…
— Дяденька, у меня ножка болит, посмотри, как опухла…
Это Влохин ударил, и он тоже давно сгнил…
А Коля приходит и просит его пожалеть…
Их не похоронили, мы о них забыли…
Или у нас руки не доходят?
Сорок семь убитых сирот…
Сорок семь забытых душ…
А мы сегодня живём под мирным небом, гуляем в парке, водим своих детей и внуков за руку, в сад, в школу. А они стоят у нашего порога и ждут, когда мы проснёмся, когда заговорит наша генетическая память совести…
— Дяденька, у меня ножка болит…
— Дядя, не стреляйте в меня, я боюсь…
Они смотрят нам в сердце и ждут, когда до них дойдут руки, когда о них вспомнят…

( Голодяев Николай. 2016 г.)

____________________________________________________________________________________________________

Первого сентября 1942 г. во время фашистской оккупации  гестаповцы и их пособники расстреляли недалеко от станицы Верхнечирской всех детей Нижнечирского детского дома, которых не успели эвакуировать Советские органы власти:

Скучарь Раиса 9 лет;
Любимов Николай 9 лет;
Митроданова Тамара 11 лет;
Щербакова Тамара 14 лет;
Ломанова Марина 14 лет;
Кокина Зоя 11 лет;
Самбло Иза 9 лет;
Боризин Александр 13 лет;
Стрепёткина Анна 11 лет;
Хроменко Григорий 10 лет;
??? Антонина 15 лет;
??? Федосия 15 лет;
??? Александр 9 лет;
??? Адольф 9 лет;
Савин Николай 5 лет;
Зимин Николай 4 года;
Бекешев Андрей 12 лет;
Назаров Анатолий 14 лет;
Линченко Анатолий 13 лет;
Ломакина Анастасья 15 лет;
Мисников Владимир 14 лет;
Пешков-Успенский Олег 14 лет;
Алексашко Александр 4 года;
Приходько Григорий 10 лет;
??? Раиса 7 лет;
Никифоров Николай 4 года;
Иванов Виталий 12 лет;
Никитина Ксения 9 лет;
Попов Григорий 11 лет;
??? Аркадий 14 лет;
??? Василий 6 лет;
??? Клава 7 лет;
??? Виктор 5 лет;
Власов Юрий 5 лет;
Лобакина Любовь 15 лет;
??? Марго 13 лет;
??? Иван 12 лет;
??? Борис 10 лет;
Зарагатов Михаил 13 лет;
Зуев Борис около 3-х лет;
Севастьянов Михаил 13 лет;
Чурбаченко Александр 4 года;
Шубин Владимир 6 лет;
??? Виктор 8 лет;
Иванов Николай 16 лет;
Шепелёв Лев 16 лет;
Самарин Александр 9 лет.

Короткая и трагическая судьба выпала этим детям. Ещё при рождении каждый из них был обделён здоровьем. Несчастным так и не суждено было познать ни материнской любви, ни родительской ласки.
Началась война, и при отступлении советская власть в первую очередь спасала и эвакуировала подальше от войны всех, кто мог быть полезен для организации отпора врагу. До бедных больных сирот, конечно же, очередь не дошла. А для новой «цивилизованной» власти эти дети вообще были лишней обузой, и данную проблему они быстро и оперативно решили.
Сразу после войны, когда началось строительство Волго-Донского водного пути, советской властью был выполнен огромнейший объём подготовительных работ: перенесено большое количество станиц и хуторов, передвинуты железнодорожные ветки, перенесены воинские захоронения, срочно выполнены археологические раскопки и т. д. и т. п. А про убиенных сирот опять никто не вспомнил…
Впервые об этой трагедии я узнал при посещении Суровикинского краеведческого музея в далёкие 70-е годы прошлого столетия, будучи учеником 69-й железнодорожной школы хутора Новомаксимовского. Вот с тех пор память так и не отпускает меня от этих несчастных детишек.
Душой рвёшься что-то сделать, что-то предпринять, хотя бы после смерти попытаться упокоить души маленьких мучеников. А разум понимает, что порой не все подвластно человеческим силам: огромное водохранилище крепко держит под толщей воды свои тайны.
Но вот последние годы природа предоставляет маленький шанс: Цимлянское водохранилище мелеет летом и даёт возможность желающим приоткрыть свои многочисленные тайны.
А ещё последнее время у меня скопился  документальный материал по данной теме. И уже засветился лучик надежды, и уже не кажется совсем невыполнимым этот проект.

Теперь о деле.

Мы имеем:

1. Сборник материалов судебного процесса о зверствах немецко-фашистских захватчиков в г. Харькове 15 декабря 1943 г.:

Рис. 1. Судебный процесс о зверствах немецко-фашистских захватчиков на  территории города Харькова и Харьковской области в период их временной оккупации. Пенза: Издание газеты «Сталинское знамя»,  1944.

2. Акт о расстреле гитлеровскими палачами 47 детей из Нижне-Чирского детского
дома. 25 июня 1943 г. // Документы обвиняют: сборник документов о чудовищных преступлениях
немецко-фашистских захватчиков на советской территории. Вып. 2. М.: Госполитиздат, 1945.
3. Протокол допроса свидетелей по делу о расстреле гитлеровцами 47 детей
в станице Нижне-Чирской. 25 июня 1943 г. // Документы обвиняют: сборник документов о чудовищных
преступлениях немецко-фашистских захватчиков на советской территории. Вып. 2. М.: Госполитиздат, 1945.
4. Топографическая карта Генерального штаба Красной армии М 38-123 1941 года выпуска.
5. Германский аэрофотоснимок №772-73 от 18 декабря 1942 года. (Предоставил Николай Карташов).

Далее посмотрим, что говорили исполнитель и свидетели этого преступления о месте расстрела детей.

1. Буланов М. П. — водитель расстрельной команды:

Рис. 2. Судебный процесс о зверствах немецко-фашистских захватчиков на  территории города Харькова и Харьковской области в период их временной оккупации. Пенза: Издание газеты «Сталинское знамя»,  1944. Лист 74.

«…Когда я выполнил это приказание, то в сопровождении немцев поехал на станцию Чирская, где за мостом, в 3—4 километрах от станицы Нижнечирская, была заранее приготовлена яма…».

В данном показании важны три момента:
1) «поехал на станцию Чирская»: основное движение осуществлялось по дороге, ведущей к станции Чир;
2) «за мостом»: расстреливали детей за речкой Чир, со стороны станицы Верхнечирской;

3) «3—4 километрах от станицы Нижнечирская»: по ощущениям Буланова М. П., расстояние от окраины Нижнечирской до места расстрела — примерно 3—4 километра.

2. Шмелёва Александра Яковлевна, Парамонченко Наталия Кузьминична, Ястребова Надежда Кузьминична — жители станицы Нижнечирской в «Акте о расстреле гитлеровскими палачами 47 детей из Нижне-Чирского детского дома. 25 июня 1943 г.»:

АКТ (15)
1943 г., 23 июня, ст. Нижне-Чирская Сталинградской области.Мы, нижеподписавшиеся — председатель сельсовета ст. Нижне-Чирской Шишкин Лаврентий Андреевич, депутат сельсовета Артёмова Акулина Львовна, председатель колхоза «Красный партизан» Романов Георгий Архипович — на основании заявлений граждан станицы Нижне-Чирской Быстровой Анны, Шмелёвой Александры Яковлевны, Донсковой Елены Афанасьевны, Ястребовой Надежды Кузьминичны, Парамонченко Наталии Кузьминичны и других составили настоящий акт о расстреле детей Н.-Чирского детдома в количестве 47 человек в возрасте от 2-х до 12-ти лет.
Протоколом опроса свидетелей установлено:
В период временной оккупации станицы Нижне-Чирской немецко-фашистскими войсками и их сообщниками, то есть с 27 июля 1942 г. по 31 декабря 1942 г., немцы расстреляли воспитанников Н.-Чирского детдома в количестве 47 человек.
Обстоятельства дела таковы:
1 сентября 1942 г. в детский дом станицы Нижне-Чирской явились два немца в чине офицеров и предложили кастелянше детдома Донсковой Елене Афанасьевне подготовить детей к отправке, но куда отправлять и зачем не сказали. Донскова спросила офицеров о том, сколько надо приготовить продуктов питания в дорогу. Один из офицеров ответил на русском языке, что продуктов детям не потребуется, они поедут недалеко. На второй день после этого к зданию детдома подошли две крытых автомашины. Офицеры предложили Донсковой вывести детей во двор и построить в колонну по 4 человека, что и было сделано. Проверив количество детей, офицеры разбили их на две партии, погрузили в машины и увезли в неизвестном направлении.
По дороге между станицей Н.-Чирской и станцией Чир ЮВЖД, за рекой Чир, километрах в пяти от станицы Н.-Чирской, 47 детей были зверски умерщвлены и свалены в яму.
Гр. Шмелёва Александра Яковлевна, две родных сестры Парамонченко и Ястребова, разыскивая расстрелянных немецко-фашистскими войсками своих родственников, обнаружили 8 сентября 1942 г. воспитанников Нижне-Чирского детдома, расстрелянных и сваленных в яму.
Чудовищное злодеяние над воспитанниками Нижне-Чирского детдома было совершено германским гестапо.
Акт подписали: Шишкин, Романов, Артёмова.Как и в первом свидетельстве.

Подтверждается:
1) «По дороге между станицей Н.-Чирской и станцией Чир ЮВЖД» — место расстрела в направлении станции Чир недалеко от дороги, ведущей на эту станцию;
2) «за рекой Чир»: подтверждается, что расстреливали детей за речкой Чир, со стороны станицы Верхнечирской;
3) «километрах в пяти от станицы Н.-Чирской» — расстояние от окраины Нижнечирской до места расстрела — примерно 5 километров по ощущениям Шмелёвой А. Я., Парамонченко Н. К.  и  Ястребовой Н. К.

Не противоречит данной информации и «Протокол допроса свидетелей по делу о расстреле гитлеровцами 47 детей в станице Нижне-Чирской. 25 июня 1943 г.»:

ПРОТОКОЛ (16)
Опроса свидетелей, составленный 25 июня 1943 г.
Донскова Елена Афанасьевна, проживающая в ст. Н.-Чирской, ул. Набережная, №4, показала:
Наша станица Н-Чирская немецкими войсками была занята в июле 1942 г. Немецкие солдаты и офицеры производили грабежи и насилия, отбирали продукты питания, одежду, домашнюю птицу, а тех, кто им оказывал сопротивление, арестовывали, подвергали избиениям и расстреливали.
Я в то время работала в Н.-Чирском детдоме в качестве кастелянши. 1 сентября 1942 г. в детдом пришли два немецких офицера и предложили мне подготовить детей к отправке. Куда отправлять и зачем не сказали. Я спросила их далеко ли детей будут отправлять и на сколько дней им приготовить продуктов питания. Один из офицеров ответил на русском языке: «Продуктов им никаких не нужно, они поедут недалеко».
На другой день эти же офицеры подъехали на двух крытых автомашинах и приказали мне вывести детей во двор и построить в колонну по четыре человека, что я и сделала. Проверив наличие детей, офицеры разбили их на две группы, посадили в машины и уехали в неизвестном направлении. После того, дня через два, я узнала, что все дети – 47 человек – расстреляны за рекой Чир, в пяти километрах от ст. Н-Чирская, и свалены в яму.

Шмелёва Александра Яковлевна , проживающая в ст. Н.-Чирская, ул. Карла Маркса, №2, показала:
Наша станица была занята немецкими войсками в июле 1942 г. На второй день после занятия начались массовые обыски и аресты. Был арестован и посажен в тюрьму мой муж, за что – мне неизвестно. Однажды ночью мужа на машине куда-то отправили и расстреляли. Где он был расстрелян, я не знала и начала разыскивать его труп. 8 сентября 1942 г. я узнала, что за рекой Чир имеется яма с расстрелянными. Я направилась туда, разыскала яму, а когда стала её раскапывать, начали попадаться игрушки: куклы детские автомашины, ружья, рогатки, а на дне ямы увидела трупы расстрелянных детей Н.-Чирского детдома. Вместе со мной яму раскапывали Парамонченко Наталия Кузьминична и Ястребова Надежда Кузьминична – они разыскивали расстрелянную мать.

Ястребова Надежда Кузьминична, проживающая в станице Н-Чирская, ул. Степана Разина, №50, показала:
Моя мать Парамонченко была арестована немецкой комендатурой и заключена в тюрьму за связь с партизанами. И расстреляна неизвестно где. Разыскивая мать, 8 сентября 1942 г. я, моя сестра Наталия и Шмелёва Александра нашли свежую яму за рекой Чир. Предположив, что труп матери находится в этой яме, мы стали её разрывать. Нам начали попадаться детские игрушки. А затем мы увидели трупы расстрелянных детей Н.-Чирского детдома. Мы зарыли яму и ушли.

Парамонченко Наталия Кузьминична, проживающая в ст. Н.-Чирской, ул. Степана Разина, №50, показала:
В августе месяце 1942 г. немецкая комендатура Н.-Чирской арестовала мою мать старуху за связь с партизанами. Через некоторое время нам стало известно, что мать расстреляна, но где – неизвестно. Чтобы найти труп матери, я и моя сестра Надежда пошли на розыски. От местных жителей мы узнали, что за рекой Чир имеется яма, в которой зарыты расстрелянные. Мы решили раскопать яму и убедиться нет ли там трупа матери. 8 сентября 1942 г. я, моя сестра Надежда и гр. Шмелёва Александра Яковлевна, которая искала мужа, стали раскапывать яму. Сверху мы обнаружили детские игрушки: куклы, автомашины, ружья и т.д., а когда разрыли яму до конца, то нашли в ней трупы детей. Это были расстрелянные дети нашего детдома. Мы зарыли яму и ушли.
Протокол подписали: Донскова, Шмелёва, Ястребова, Парамонченко.

Наблюдается расхождение в оценке расстояния от Нижнечирской до места казни. Разница в оценке расстояния водителем передвигающегося на авто и пешеходами, мне кажется объяснимой и  понятной.

Далее предлагаю взять Топографическую карту Генерального штаба Красной армии М 38-123 1941 года и на ней отметить сектор в 5 километров от окраины станицы Нижнечирской в сторону станции Чир:

Рис. 3. Пятикилометровый сектор от станицы Нижнечирская в сторону станции Чир. Топографическая карта Генерального штаба Красной армии М 38-123 1941 г.

На карте оранжевым цветом выделена дорога от станицы Нижнечирская до станции Чир. Без сомнения, место расстрела находится за мостом через ерик Быстрик, так как Быстрик от Нижнечирской находится на расстоянии значительно меньшем, чем 3 км. Маловероятно и то, что место расстрела располагалось непосредственно на обочине дороги Нижнечирская — Чир. Немцы были очень щепетильны в смысле санитарной безопасности — массовое захоронение вблизи дороги от штаба 6-й армии до узловой железнодорожной станции Чир можно исключить.

Далее предлагаю разбить предполагаемую площадь места расстрела на четыре зоны:

Рис. 4. Зоны вероятного места расположения захоронения. Топографическая карта Генерального штаба Красной армии М 38-123 1941 г.

Зона 1. Сразу после ерика Быстрик справа до ответвления дороги на Верхнечирскую (голубая штриховка).
Зона 2. С правой стороны от дороги Нижнечирская — Чир сразу за ответвлением дороги на Верхнечирскую (зелёная штриховка).
Зона 3. Сразу после ерика Быстрик слева (сиреневая штриховка).
Зона 4. С левой стороны от дороги Нижнечирская — Чир сразу за ериком, окаймляющим высоту 35.8 (будущий остров Дурной — красная штриховка).
Теперь начнём рассматривать германский аэрофотоснимок № 772-73 от 18.12.1942 г.

с изображением каждого из четырёх секторов по отдельности.

Зона 1. Сразу после ерика Быстрик справо.

Рис. 5. Аэрофотоснимок 772-73. Зона 1

Вероятность расположения в этой зоне захоронения я оцениваю не более 10 %. В нижней части снимка видно, что справа от дороги расположен очень близко ерик, затем, когда ерик резко уходит вправо, заметна обширная открытая низменная пойма. Хорошо накатанных дорог для удобного проезда грузовых машин не видно. Есть множество узких тропинок. Удобные скрытые места для расстрела детей есть (рощицы пойменного леса), но они достаточно далеко от основной дороги, и к ним нет надёжной подъездной дороги. Фашисты не страдали стеснительностью, но всё равно маловероятно, что своим страшным делом они занимались на открытой местности, рискуя заиметь ненужных свидетелей. К тому же сворачивать с накатанной дороги и ехать на двух тяжелых грузовиках по пойменной целине тоже очень рисковое дело.

Зона 2. С правой стороны от дороги Нижнечирская — Чир сразу за ответвлением дороги на Верхнечирскую.

Рис. 6. Аэрофотоснимок 772-73. Зона 2

Вероятность расположения в этой зоне захоронения я оцениваю не более 5 %. Тут вообще ровная степь между двух дорог — обзор со всех сторон как на сцене.

Зона 3. Сразу после ерика Быстрик слева.

Рис. 7. Аэрофотоснимок 772-73. Зона 3

Вероятность расположения в этой зоне захоронения я оцениваю в пределах где-то до 20 %. Да, дорога сюда есть, в принципе есть укромные уголки. Но эти укрытые зоны расположены или вдоль берега реки Чир, или, если не у реки, то слишком далеко, чтобы соответствовать статусу «По дороге между станицей Н.-Чирской и станцией Чир ЮВЖД», заявленному в «Акте о расстреле гитлеровскими палачами 47 детей из Нижне-Чирского детского дома. 25 июня 1943 г.» Вся пойма реки Чир в районе станицы Нижнечирской была сплошным минным полем. Мины здесь установили в июле — августе 1942 года, когда линия фронта проходила прямо по реке Чир. Есть свидетельства очевидца Ивана Безуглова об этих минных полях:

«…После того как минеры разминировали Чир и прилегающие к станице берега, я рассказал пацанам, как я несколько дней назад ночью бежал по реке больше двух километров. Мне не верили, да я и сам считал себя обманутым. Как это, пробежав более двух километров по минному полю, не задеть ни одну из них. А сапёры вытащили их на берег более сотни…» (Иван Безуглов. Воспоминания сталинградца. 1927—1977. http://www.golubinski.ru/russia/bezuglov/b11.htm ). Думаю, что гестаповцы прекрасно были осведомлены о этих минных полях.

Зона 4. С левой стороны от дороги Нижнечирская  — Чир сразу за ериком, окаймляющим высоту 35.8 (будущий остров Дурной).

Рис. 8. Аэрофотоснимок 772-73. Зона 4

Вероятность расположения в этой зоне захоронения я оцениваю никак не менее 65—70 %. Зона расположена в шаговой доступности от дороги Нижнечирская — Чир, на аэрофото хорошо просматривается ответвляющаяся туда дорога и заезд на плато будущего острова Дурного:

Рис. 9. Аэрофотоснимок 772-73. Остров Дурной

Видимые на снимке ландшафт и деревья прекрасно могли скрывать от посторонних глаз производимые фашистами злодеяния.

Ещё есть свидетельские показания, правда, не прямых свидетелей, а уже детей и внуков тех, кто своими глазами видел захоронение расстрелянных детей на острове Дурном после заполнения Цимлянского водохранилища водой:

Рис. 10. Скриншот из группы «Нижне Чирская станица» (сайт «Одноклассники»)

Рис. 11. Скриншот из группы «Новомаксимовский — Чир» (сайт «Одноклассники»)

Проработав всю эту информацию, выясняется, что вероятность нахождения места захоронения детей Нижнечирского детского дома на острове Дурном или рядом с ним очень высока.
Теперь возникает вопрос — как искать?

Металлоискатель.  В «Протоколе допроса свидетелей по делу о расстреле гитлеровцами 47 детей в станице Нижне-Чирской. 25 июня 1943 г.» зафиксированы показания Шмелёвой А. Я.: «...разыскала яму, а когда стала её раскапывать, начали попадаться игрушки: куклы, детские автомашины, ружья, рогатки, а на дне ямы увидела трупы расстрелянных детей…» Думаю, что нет 100 % уверенности в том, что перечисленные предметы были металлическими. Если даже и было что-то из игрушек металлическим, то сохранилось ли за столько лет тонкая жесть, из которой обычно делали игрушки? У меня больше надежды на другой сопутствующий этой трагедии металл — стреляные гильзы от автомата. Было расстреляно 47 детей. Как минимум было израсходовано столько же патронов. Расстрел производился в одном компактно ограниченном месте. Детей убивали по одному, с последующим сталкиванием трупов в яму:

Рис. 12. Судебный процесс о зверствах немецко-фашистских захватчиков на  территории города Харькова и Харьковской области в период их временной оккупации. Пенза: Издание газеты «Сталинское знамя»,  1944. Лист 74

Я надеюсь, что гильзы после расстрела никто не собирал. Даже если часть гильз, попавших на бруствер вынутой земли при рытье могилы, были впоследствии закопаны в могилу, то я думаю, всё равно из почти 50 гильз на поверхности должно было что-то остаться.

Вероятней всего использовался пистолет-пулемёт МР-38 или МР-38/40 или МР-40. Патрон 9×19 мм Парабеллум:

Рис. 13. Магазин и патроны МР-38, МР-38/40, МР-40

Не исключено использование советского ППШ-41. На фотографиях времён Сталинградской битвы можно нередко видеть немецких солдат с автоматом ППШ. Патрон 7,62×25 мм ТТ.

Рис. 14. Патрон пистолета ТТ и пистолета-пулемёта ППШ-41

Предвижу скептические замечания по поводу гильз. В треугольнике «станица Верхнечирская — станция Чир — хутор Б-Емельничный» и в оборонительный период Сталинградской битвы и в период наступления Советской армии шли интенсивные боевые действия, а значит, возможно наличие в земле огромного объёма и номенклатуры боевого металла. Кстати так оно и есть: металлоискателем очень тяжело пользоваться из-за постоянного его срабатывания на осколки, винтовочные гильзы и винтовочные патроны. Но давайте не забывать, что пистолет-пулемёт (ПП) — это оружие ближнего боя. Чтобы собралась кучка стреляных гильз в одном месте от МР-40, например, очень мало вероятно. В оборонительном бою логично применять стрелковое оружие дальнего боя (винтовки и пулемёты) и не допускать приближение противника до расстояния применения ПП. В наступательном бою если и применяется ПП, то всё равно мало вероятности скопления стреляных гильз от пистолета-пулемёта компактно в одном месте. Так что при обнаружении даже одной стреляной гильзы от МР в районе острова Дурного есть повод хорошенько поработать в округе металлическим щупом. Ну а при обнаружении двух или трёх гильз компактно в одном месте   уже есть большой шанс на успех.

В июне 2015 г. была проведена первая разведывательная экспедиция по поиску захоронения расстрелянных детей на острове Дурном. Материальным обеспечением экспедиции, доставкой личного состава на остров и непосредственно работой металлоискателем занимался Владимир Сидоренко.
Проанализировали аэрофотоснимок № 772-73 при большом увеличении и выявили на площадке будущего острова Дурного подозрительные аномалии на поверхности грунта:

Рис. 15. Аномалии поверхности грунта острова Дурного зимой 1942 г.

Совместили изображение аэрофотоснимка с изображением острова Дурного на современном космическом снимке и отметили интересующие зоны на нём:

Рис. 16. Снимок острова Дурного из Яндекс-карты

Указанные зоны были проработаны с использованием металлоискателя и металлического щупа. Стреляные гильзы от пистолетов-пулемётов в этих местах не найдены. Щупом тоже не было обнаружено ни одного места вскрытия целины с характерными размерами и формами для искомой могилы.

Рис. 17. Поисковые работы на острове Дурном 07 июня 2015 г.

Рис. 18. Результаты поисковой работы на острове Дурном 07 июня 2015 г.

Рис. 19. Разбор «полётов» после экспедиции. На «Мыске» напротив острова Дурного

Список литературы:
1. Сборник материалов судебного процесса о зверствах немецко-фашистских захватчиков в г. Харькове 15 декабря 1943 г. Издание газеты «Сталинское знамя». Пенза. 1944.

2. Документы обвиняют: сборник документов о чудовищных преступлениях немецко-фашистских захватчиков на советской территории. Вып. 2. М.: Госполитиздат, 1945.
111

Необычное — древнее святилище на берегу Дона. Цезарев Алтарь?

На территории Волгоградской области находится уникальный археологический памятник, не имеющий аналогов среди известных археологических объектов на юге России. Это древнее святилище, располагающееся на правобережном плато малой излучины Дона, в 7 км к северу от станицы Трёхостровской Иловлинского района.

Фото с вертолёта. http://gis.miroznai.ru

Уникальность, необычность, древность — всё это вызывает оправданное любопытство и стремление увидеть своими глазами данное явление. Поэтому собираемся и срочно отправляемся в путь, в поход выходного дня.
Имеем в наличии авто ŠKODA Yeti, экипаж 4 человека, полный бак бензина и минимальный набор продуктов для пропитания в течении одного светового дня, а за бортом середину октября месяца.
Всё знающий Google сообщает, что от памятника Александру Невскому (площадь Павших борцов) города Волгограда по московской трассе до станицы Трёхостровской:
«1 ч. 32 мин. (71,4 км) Маршрут: ш. Каспийское/Е119/Р-22».
И вот мы уже на паромной переправе перед станицей Трёхостровской.

Паромная переправа через Дон у станицы Трёхостровской.

Вспомнилась песня А.Б. Пугачёвой «Паромщик»:
«Упала ранняя звезда в полях прохлада
Плывет паром поет вода о чем-то рядом
И там где светится река у тихой рощи
Соединяет берега седой паромщик…»
Пока переправлялись через Дон не покидало ощущение, что паром перевозил нас из мира суеты, бешеных ритмов  города миллионника Волгоград, гудящей московской трассы в мир неторопливости и провинциальной размеренности  казачьей станицы, в мир первозданности Природного парка «Донской».
И на самом деле — станица Трёхостровская встретила нас деревенским спокойствием и умиротворением.

Станица Трёхостровская.

Перпендикулярно к берегу реки Дон пересекаем станицу и выезжаем к сотовой вышке:

Сотовая вышка у станицы Трёхостровская.
49.102669, 43.917012

Поворот направо под 90 градусов и поехали на север параллельно Дону.
Слева открываются красочные виды природного парка Донской:

Природный парк Донской у ст. Трёхостровской.

«Природный парк «Донской» — уникальная территория, гармонично сочетающая разнообразие и контрастность природных условий, с богатым наследием материальной и духовной культуры народов, издавна населяющих эти земли.»
Вот по таким каньонам пришлось ехать дальше:

Балка Крутая.
49.107527, 43.927134

На въезде в хутор Зимовейский нас встречает абориген:

У хутора Зимовейского.
49.112713, 43.925663
После Зимовейского переезжаем балку Хлебную в том месте, где раньше был одноименный хутор. К стати тут же рядом в этой балке археологи обнаружили
древнее поселение срубной культуры, это где то XV—XIII вв. до н. э.

Балка Хлебная.
49.148265, 43.952944

Выезжаем из балки Хлебная, поворачиваем налево и за лесополосой перед нами цель нашего путешествия.

Трёхостровское Святилище. http://beliylebed34.ru

Трёхостровской археологический объект — это сооружение, отличающееся не только внушительными размерами, но и, как оказалось, сложной внутренней архитектурой. Внешне это сооружение представляет собой искусственный холм высотой 3 м и диаметром около 150 м.

Трёхостровское Святилище.

Объект окружен мощным рвом шириной от 24 до 32 м, а современная его глубина — 2 м.

Ров Трёхостровского Святилища.

Таким образом, диаметр сооружения по внешним краям рва колеблется в пределах 200 м. Центральная возвышенная часть его повреждена несколькими ямами, оставшимися от кладоискательских раскопок, проводившихся в начале XX века местным населением.

На вершине Святилища. На переднем плане свежие археологические раскопы, а на заднем плане следы раскопов начала ХХ века.

Исследования этого сооружения, проводившиеся с 1997 по 2003 г. экспедицией Волгоградского государственного университета совместно с Институтом физико-химических и биологических проблем почвоведения РАН, подтвердили  предположения о культовом назначении данного объекта.

Работа волгоградских археологов.
«Природа» №8 2003 г.

В результате комплексных археолого-палеопочвенных исследований появилась возможность высказать ряд соображений о технологических и конструктивных особенностях исследуемого памятника, о времени его возведения и продолжительности функционирования.
Строительство данного сооружения осуществлялось в несколько этапов.
Первоначально на площади диаметром около 100 м был срезан гумусный слой, который аккуратно переместили на периферию и уложили на ненарушенную дневную поверхность в виде кольца шириной до 15 м, за этим кольцом начал сооружаться ров. Из верхнего слоя — светло-коричневого суглинка, вынимаемого из рва, видимо, были изготовлены блоки, затем использованные для возведения в центре специального очага. Большая же часть грунта, вынутая из рва первоначально, вероятно, была выложена по его наружному краю.
Следующий этап связан с возведением в центре строящегося объекта очага. Материалом для этого служили вышеупомянутые блоки, изготовлявшиеся в простых формах, сделанных из прутьев, отпечатки которых сохранились на поверхности блоков.

В верхней части снимка видны блоки (кирпичи) из обожженного суглинка из них была сложена печь.

Своеобразная печь представляла собой, вероятно, круглую конструкцию диаметром до 40 м. Высоту ее определить трудно, она могла равняться нескольким метрам. Дно и внутренние стены печи предположительно были выложены сепиолитом (минерал класса силикатов, обладающий термоизолирующими качествами), выходы которого имеются в обнажениях близлежащих оврагов.

Это нижняя подстилка очага из сепиолита Mg4[(OH2)Si6O15]2H2O, который, подобно асбесту, обладает термоизолирующими свойствами. Данным термоизолятором защищались от перегрева дно печи и суглинистые блоки стены.

Кладка стены «печи» имела в ширину несколько метров и вентиляционные отверстия, способствующие процессу горения.
Пространство между внешней стороной стены печи и кольцом, выложенным из гумуса, было заполнено жидкой глиной, а сверху устроен настил из радиально расположенных по отношению к печи ветвей деревьев. Затем печь была заполнена деревом, доставленным, скорее всего, из поймы Дона, после чего сверху закрыта крупными обломками известняка.

Схема памятника и источников получения материалов, из которых он построен.

«Природа» №8 2003 г.

Только после всех этих операций дрова в печи были подожжены. Температура горения в печи, по данным химических анализов шлаков, могла достигать 1100—1300°С.

Зеленоватый камень — это термоизолятор сепиолит, который находился в самой горячей точке печи, где температура достигала более 850°С. Тёмные камешки — это тот же сепиолит, но обработанный температурой от 300°С до 850°С.

Как долго функционировала печь, сказать трудно. В 2002 г. при раскопках рва с восточной стороны было выявлено три уровня погребенных почв, свидетельствующих о чередовании делювиальных и почвообразующих процессов, которые могли охватывать десятки, а возможно, и сотни лет. Наличие во всех этих уровнях продуктов горения свидетельствует о том, что все это время печь функционировала. Вероятно, процесс горения в ней поддерживался достаточно долго.
Но в какой-то период времени печь была развалена. После чего весь этот развал, начиная от внутреннего края рва, был засыпан грунтом, вынутым ранее из рва, который представлял собой супесь зеленоватого цвета. Образовавшейся насыпи была придана определенная форма. От рва она круто поднималась вверх, затем шла практически горизонтально дневной поверхности, а в центральной части имела куполообразное возвышение. Затем, после придания сооружению такой формы, вся его поверхность была покрыта щебенкой из известняка.

Видно большое количество известняка, которым засыпали печь после того как её потушили.

Таким образом, всё сооружение внутри рва приобрело белый цвет. Интересно отметить, что на перекрытие насыпи было использовано более 12 тыс. тонн известняка (~200 товарных вагонов!).

Место откуда предположительно и были взяты 200 вагонов известняка.

49.206504, 43.893348

Одной из решаемых проблем было установление времени возведения исследуемого памятника и соотнесение его с какой-либо из археологических культур. Сложность заключалась в том, что в процессе раскопок не было обнаружено ни одного артефакта. Отобранные образцы для радиоуглеродного датирования были отправлены в разные лаборатории: Института географии РАН; Бета-аналитическую лабораторию Майами, штат Флорида (США); университета Аризоны (США); Дарден Худ, штат Пенсильвания (США); Потсдам (Германия). Были получены следующие результаты: три даты пришлись на поздний бронзовый век в пределах XV—XIII вв. до н. э. (лаборатории Института географии РАН и университета Аризоны) и шесть дат скифского времени VII—IV вв. до н. э. (другие лаборатории). Проведенные палеопочвенные исследования подтверждают более раннюю дату (поздний бронзовый век в пределах XV—XIII вв. до н. э.) возведения сооружения у станицы Трёхостровской .
Проведенное в 2002 г. обследование округи Трёхостровского сооружения позволило выявить следы нескольких поселений срубной культуры, которые, в случае отнесения святилища к позднему бронзовому веку, являются синхронными ему. Возможно, население этой культуры и возводило исследуемый нами объект.

Археологический разведочный раскоп (ширина 2 м, глубина 2—3 м, длина более 80 м) прорезал ров и насыпь святилища с западной стороны к его центру.

Высказанное с самого начала предположение о культовом назначении сооружения находит своё подтверждение при последующем его изучении.
Принятая на данном этапе исследования дата Трёхостровского сооружения — поздний бронзовый век и отнесение его к времени существования в волго-донских степях срубной культуры позволяет допустить, что оно должно соответствовать тем мировоззренческим идеям, которые сложились в среде древних народов индоиранской языковой общности. Уже стало традицией привлекать ведийскую и авестийскую литературу к интерпретации различных сюжетов материальной культуры археологических памятников бронзового и раннего железного веков евразийского степного пояса.
Бесспорна связь данного сооружения  с огнем. Внешне сооружение не было похожим на древний курган, оно имело совершенно иной конструкции насыпь и мощный с четкими контурами ров. Проведенные последующие исследования еще больше убеждает в сугубо культовом назначении этого памятника. Некоторые детали конструкции сооружения, которые выявлены на сей день, соответствуют канонам возведения алтаря, описанным в древнеиндийской литературе. Например, в «Чатапатха-брахмана» говорится, что при возведении храма основание алтаря изготовляется из глины, замешанной на воде, причем весь акт строительства рассматривался как сотворение мира со всеми его ярусами. Как показали исследования, сооружение комплекса у станицы Трёхостровской началось с сооружения площадки со снятым почвенным слоем, которая затем была залита жидким раствором глины, что, видимо, и соответствовало акту закладки алтаря описанному в «Чатапатха-брахмана». Во всем этом заложена идея, по которой священный огонь не может гореть на естественной поверхности земли, между огнем и землей должен быть алтарь. Теперь уже вполне очевидно, что исследуемое сооружение связано с культом огня и теми представлениями, которые этот культ отражает.

На вершине Трёхостровского святилища.

Для мышления древнего человека характерным было циклическое восприятие времени, каждый цикл начинался с возрождения, а завершался апокалиптическим событием, связанным с разрушением: потопом или мировым пожаром, после чего с возрождения начинался новый цикл. В литературе такие циклы принято называть лунарными, причем по длительности они не обязательно должны были совпадать с полным лунным циклом, могли охватывать более длительные периоды. Отражение такого циклического мышления можно проследить и в периодах возведения Трёхостровского святилища. Нам сейчас трудно установить, какую непосредственно функцию играл очаг огня в его центре, но на каком-то этапе он был погашен, а сам очаг (условно «печь») разрушен. Таким образом, цикл, связанный с действием огня, был завершен и началось возведение насыпи над остатками очага, имевшей определенную смысловую нагрузку. Насыпь имела уступ и возвышенную центральную часть, причем вся ее поверхность была покрыта мелкой известняковой щебенкой, приобретя белый цвет, который являлся символом совершенства и святости. Как известно, в Индии цветовым символом жреческой варны брахманов был белый цвет. Возможно, сооружение насыпи и придание ей белого цвета символизировало завершение акта борьбы добра со злом, ознаменовавшегося победой добра. Действие огня обновляет мир и приводит к возрождению новой жизни.

В Яштах дается характеристика этой новой жизни без старости и смерти — «вечноживущую, вечнорастущую»; когда мертвые воскреснут, «бессмертными станут избравшие Истину»; исчезнет ложь. В зороастризме новый мир воспринимается как идеальное творение Ахура-Мазды, характеризующееся такими эпитетами, как «многоблаженное, многопрекрасное, многообразное, многополезное и лучезарное». В связи с вышесказанным получает объяснение и круглая форма Трёхостровского святилища. Круг как один из наиболее распространенных элементов древней символики чаще воплощал идею единства, законченности и высшего совершенства.

Археологический разведочный раскоп.

Придание святилищу формы холма связано с представлениями о Мировой горе или Мировом центре. Храм или святилище у многих народов воспринимались как центр Космоса и отождествлялись с местом входа в три космических царства: небо, землю и преисподнюю. Алтарь в храме считался пупом земли, через который поддерживались миропорядок, жизнь и гармония. В индийской мифологии гарантом этих добродетелей был бог огня Агни. В Ригведе говорится, что «Агни разместил свою силу на пупе земли».

Выбор места для возведения святилища у станицы Трёхостровской, видимо, сопровождался ритуальными действиями. По крайней мере, можно считать, что выбрано оно было жрецами и сопровождалось определенным церемониалом. Об этом, в частности, свидетельствует практика закладки храмов в Индии. Первоначально астролог определял «центр мира» и в это место вбивался кол, на который возлагался первый камень, считалось, что кол вбит в голову дракона, поддерживающего мир. Эта традиция уходит в ведийские времена и связана с мифом об Индре, разрубившем дракона.
Можно предположить, что возведение этого святилища, кроме отправления традиционного культа, было вызвано и какими-то практическими целями. Например, как акт закрепления какой-либо группой населения за собой определенной территории.
Паром как та исправная машина времени — опять возвращает нас в привычное суетливое бытие…

Трёхостровской паром.

От себя хотелось бы обратить внимание читателя на пока ещё никем не замеченное совпадение. Великий Клавдий Птолемей (жил ок. 100 г. — ок. 170 г.) в своём труде «Руководство по Географии» в книге №3 описывает:
«Ниже поворота реки Танаиса расположены: Александровы алтари 95 под 63° -57° Кесаревы алтари 96 68° — 56°30′».
Далее он наглядно иллюстрирует выше сказанное на своей карте:

А на карте дымящийся «Кесарев алтарь» в соответствующих координатах демонстрирует своё прямое отношение к Трёхостровскому святилищу.
Предлагаю смелую гипотезу:
Цезарев (Кесарев) алтарь и Трёхостровской археологический памятник — это один и тот же объект!!!

Список литературы и других источников:

1. «Древнее Сятилище огнепоклонников на берегах Дона». А.С. Скрипкин, А.Н. Дьяченко.
Стрежень. Научный ежегодник / под ред. М.М. Загорулько. Вып.6. Волгоград. 2008 г.
2. «Необычное древнее сооружение в излучине Дона». В.А. Демкин, Т.В. Алексеева, А.О. Алексеев, А.С. Скрипкин.
Журнал «Природа» №8 2003 г.
111

РАЗОБЛАЧЕНИЕ СТАЛИНА ХРУЩЕВЫМ – ВЫДАЮЩЕЕСЯ МОШЕННИЧЕСТВО.


(по материалам книги английского историка Гровера Ферра «Антисталинская подлость», М., «Алгоритм», 2008 г.)
Известно, что «закрытый» доклад Хрущева на 20 съезде КПСС в 1956 году поверг мировое коммунистическое движение в кризис. И довольно странно, что наиболее последовательно разоблачил мошенническую природу этого доклада именно английский историк, который никогда себя к сталинистам не причислял, и взялся за данное исследование исходя лишь из стремления к научной справедливости, полагая, что многое в выступлении Хрущева может оказаться не соответствующим действительности или не доказанным.
И велико было удивление Гровера Ферра, когда оказалось, что из 64 отмеченных им обвинений, выдвинутых Хрущевым в адрес Сталина, не оказалось ни одного, имеющего доказательства.
Все до единого разоблачения Хрущева в отношении Сталина оказались несправедливы! Историк утверждает, что в «разоблачениях» Хрущевым Сталина лживо все. Лжива и концепция Хрущева, в соответствии с которой порочная практика «культа личности», якобы созданного и поощряемого Сталиным ради обретения диктаторского всевластия, породила условия для совершения «преступлений», творимых им в атмосфере полной безнаказанности. Но как именно Сталин раздувал свой культ, об этом у Хрущева есть только, пожалуй, пару примеров. Один из них – утверждение Хрущева о том, что, редактируя текст своей биографии, Сталин себя приукрасил. На самом деле сохранились документы, свидетельствующие о том, что исправления Сталиным в тексте своей биографии как раз говорят об обратном. О втором примере я скажу позже.
Кстати, слово «вождь» впервые применил Хрущев в январе 32 года на московской партийной конференции и в 34 году на 17 съезде ВКП(б). Хрущев тогда был единственный, кто говорил это слово. Именно Хрущев ввел слово «сталинизм» и словосочетание «сталинская Конституция» в декабре 36 года на 8 съезде Советов СССР.
В действительности, Сталин не только не совершал приписываемых ему злодеяний, но был весьма далек и от насаждения культа своей личности и резко выступал против возвеличивания своей персоны.
Гровер Ферр показывает, что Хрущев стремился во что бы то ни стало выставить Сталина в дурном свете. Истинный ход событий или понимание их смысла его нисколько не интересовали. Все документы, представленные Хрущевым носят жульнический характер и использовались самым бесчестным образом. Вот пример самого, что ли незначительного, но, вместе с тем, показательного обвинения Хрущева в адрес Сталина. Английский историк утверждает, что есть серьезные основания считать, что ленинское письмо Сталину от 5.03.23 (где якобы Ленин требует от Сталина извиниться перед Крупской) может оказаться фальшивкой. По крайней мере, в нем вряд ли были слова о разрыве отношений со Сталиным. Ведь через две недели Крупская обратилась к Сталину, сообщив ему о настойчивых просьбах Ленина о выделении ему цианистого калия, то есть Ленин продолжал полагаться на Сталина.
Предлагаю вместе с английским историком рассмотреть ряд самых существенных обвинительных положений, выдвинутых Хрущевым против Сталина.
1. Хрущев заявил, что Сталин якобы проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве, допускал грубое насилие над всем, что противоречило ему и его установкам.
Опровергают этот тезис свидетельства тех, кто работал со Сталиным. Например, Жуков и другие генералы и министры свидетельствовали, что все решения Политбюро принимались только коллективно. Сам Хрущев говорил, что Сталин мог изменить свою точку зрения, когда кто-то не соглашался с ним, но был способен аргументировать это. Микоян недолюбливал Сталина, но часто выражал недовольство тем, что принципы демократии и коллективности, присущие времени Сталина, оставались недостижимым идеалом во времена Хрущева и Брежнева.
2. Сталин «морально и физически уничтожал несогласных».
Не доказано ни одного случая, что в течение всей своей жизни Сталин был бы инициатором исключения кого-либо из руководства только из-за несогласия с его мнением.
Кстати, сам Сталин пробовал уйти с поста генсека в отставку четыре раза: 19.08.24, 27.12.26, 19.12.27 (он заявил: «Имеется указание Ленина, с которым мы не можем не считаться и которое нужно, по-моему, провести в жизнь…. Уверяю, что партия только выиграет от этого»). И 16.10.52 – на 19 съезде партии.
А у Хрущева незаконные действия по устранению неугодных были засвидетельствованы неоднократно. Уже после Сталина в 53 году по его указанию были расстреляны без суда и следствия Берия и шесть его ближайших соратников. В 57 г. Хрущев незаконно устранил от руководства Маленкова, Когановича и Шепилова.
Сталин никогда не допускал ничего подобного.
3. Практика массовых репрессий в целом.
Вина за широкомасштабные незаконные репрессии лежит не на Сталине, а в первую очередь на Ежове – это доказано историческими материалами.
4. Хрущев: «Сталин ввел понятие «враг народа». На самом деле со времен французской революции использовали его все. Он был в советских постановлениях ЦИК и СНК (без подписи Сталина). У Сталина с 1917 года в его работах этот термин употреблялся всего 10 раз.
5. Зиновьев и Каменев – якобы оклеветаны Сталиным. На самом деле у них искренние признания вины. Противное – не доказано.
6. Троцкисты. Сталин никогда не призывал их репрессировать, более того, на пленуме в марте 37 г. выступил резко против огульного наказания всех, кто когда-либо колебался в сторону троцкизма, и настаивал на строго индивидуальном подходе. Многие считают, что Хрущев в этом месте своего выступления просто переписал то самое выступление Сталина.
Троцкисты на самом деле занимались саботажем и шпионажем в СССР, распространяли ложные обвинения в измене против неугодных им лиц.
7. Произвол Сталина по отношению к партии. Репрессии против делегатов 17 съезда партии.
Доклад Хрущева 20 съезду партии был основан на материалах правительственной комиссии, возглавляемой известным историком Поспеловым, который всегда писал так, как того требовало высокое начальство. В опубликованных материалах этой комиссии нет доказательств, что репрессии были направлены против невиновных (она это просто провозглашала). Тем не менее, комиссия использовала выражение: «большинство репрессированных были невиновны».
Необоснованные репрессии, конечно же, были. И виноват в этом, прежде всего, Ежов, который ввел используемые в НКВД ложные доносы под пытками. И как раз именно Берия вскрыл факты необоснованных репрессий и положил конец «ежовщине». К сожалению, почти все материалы, связанные с репрессиями, до сих пор закрыты. И, видимо, это не случайно. Если бы эти материалы стали доступны, то, скорее всего, с их помощью можно было бы полностью оправдать Сталина и Берию.
На самом деле именно Хрущев был одним из тех, кто несет ответственность за массовые репрессии.
Никогда Сталин не говорил, что «по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна обостряться». Эти слова ему приписал Хрущев в своем докладе. Сталин дословно говорил следующее: «Речь идет вовсе не о том, что чем дальше мы будем двигаться вперед, чем сильнее будет развиваться дело строительства социализма, тем сильнее будто бы будет расти сопротивление капиталистов. Речь идет о том, почему сопротивление капиталистов усиливается». Как видите, разница весьма существенна.
Сталин всегда выступал против массовых репрессий, был исключительно за индивидуальный подход. Показывал, что силы противников незначительны.
По Бухарину и Рыкову на пленуме в марте 37 г. Сталин призывал голосовать за свое предложение: «административная ссылка». Это было самое мягкое наказание (Ежов, Буденный, Шверник, Якир требовали: предать суду и расстрелять). В своих выступлениях на мартовском пленуме 37 года Сталин ни разу не призывал к репрессиям. А вот Хрущев сам на пленуме 37 года, будучи первым секретарем Украины, выступил с резкой речью, где поддержал репрессивную политику.
Чтобы понять причины массовых репрессий того периода, необходимо знать следующее, говорит английский историк. После принятия новой Конституции Сталин предложил провести существенную демократизацию в стране и обеспечить на состязательной альтернативной основе (с участием 2-3 кандидатов на одно место с выдвижением их не только от партии) выборы в Верховный Совет в декабре 37 года. Он выступил за широкое введение политического образования вместо репрессий, за серьезную учебу первых секретарей с отрывом от места работы на полгода, за необходимость подготовки ими себе преемников. Но первые секретари усмотрели в этих предложениях Сталина угрозу своему положению и, объединившись, обратились к репрессиям, чтобы сорвать намеченные выборы (как якобы невозможные при наличии заговоров мощной оппозиции), чтобы устранить неугодных (в том числе соперников) и не допустить реализацию других предложений, ограничивающих их могущество в регионах. И им удалось на октябрьском пленуме 37 года вынудить Сталина отказаться от его предложений. Об этой ситуации также свидетельствовал известный российский историк Юрий Жуков.
Кстати, есть еще одна концепция столь массовых репрессий 37 года, с которой выступают некоторые исследователи. (Об этом также недавно говорил Анатолий Вассерман в «Поединке» В.Соловьева между Прохановым и Ерофеевым). К тому времени Сталин еще не имел безусловного авторитета среди первых секретарей и руководителей страны. А ситуация в стране складывалась наподобие той, что была в период перестройки в конце 80 годов. Многие руководители были недовольны жесткими методами управления и отсутствием собственной самостоятельности, которая бы обеспечивала им определенные привилегии. И склонялись в пользу дальнейшего проведения политики НЭП (то есть, политики рынка). В стране зрели заговоры и возникали очаги противостояния центру. Довольно активно действовали троцкисты, которые использовали любое недовольство политикой центра. Просто так это закончиться не могло.
Но вернемся к книге английского историка.
На январском пленуме 38 года Сталин предпринял еще одну попытку приостановить незаконные репрессии, которые проводились под руководством первых секретарей. Этот пленум по инициативе Сталина открыто признал беззакония, допущенные по отношению к честным коммунистам и беспартийным, приняв специальное постановление, опубликованное во всех газетах. Открыто на всю страну говорили о вреде, нанесенном необоснованными репрессиями. Кое-кому Сталин принес извинения лично. По всей стране было выявлено 11842 репрессированных затем негодяев, отправлявших невиновных на расстрел. Их не сочли возможным реабилитировать даже во времена горбачевского всепрощенства.
Кстати, после того, как Берия в 1938 году возглавил НКВД, пытки были отменены (стали исключением) и вернули обращение с арестованными на «вы».
8. Дела на членов ЦК ВКП(б).
Все приведенные Хрущевым в своем докладе на 20 съезде КПСС примеры о фальсифицированных делах против членов ЦК не соответствуют действительности. Хрущев говорил, что Ежов действовал под диктовку Сталина. Но это не так. Почти все засекречено, но есть доказательства, что Ежов, работавший в тесном контакте с первыми секретарями, способен был пойти на арест и расстрел Сталина, если тот вдруг откажется удовлетворить предъявленные секретарями требования. И допросы Ежова и других участников заговора против Сталина говорят об этом. Обвинения против военачальников носили отнюдь не фиктивный характер, а большие московские судебные процессы вовсе не были постановочной фальшивкой. Об этом убедительно свидетельствует книга Л.Фейхтвангера «Москва – 37 год». Ежов действовал самостоятельно. Нет никаких свидетельств, что Рыков и Бухарин на процессе 38 года подвергались пыткам.
И доподлинно известно, что Хрущев и его «реабилитационная комиссия» утаили огромное число сведений о «невинно пострадавших». Объявлялись невиновными те, по поводу которых отсутствовали какие-либо серьезные исследования их вины или невиновности. А из архивов были изъяты и уничтожены большое число документов. Скорее всего, это были документы, свидетельствующие об участии Хрущева в репрессиях. Или документы, свидетельствующие об обоснованности репрессий.
9. «Расстрельные списки» - не были расстрельными. Они составлялись на членов партии для передачи в судебные органы и не представляли окончательного приговора. Это – простая сводка обвинительных доказательств и рекомендаций по мерам пресечения. Все осужденные и расстрелянные подлежали суду. Сталин не выносил приговоры, а лишь рассматривал списки на предмет возможных возражений. Кстати пресловутые тройки, которые выносили судебные решения, состояли из первого секретаря областного (краевого) комитета партии, прокурора и начальника НКВД области (края).
Сталин пытался добиться сокращения масштабов репрессий и поставить их под контроль. И ему удалось добиться сурового наказания для тех, против кого были получены доказательства участия в фабрикации дел, в уничтожении неповинных людей. Сталин по существу исправлял беззакония, допущенные в ходе репрессий. Аресты резко пошли на убыль. За 39 – 40 годы их число сократилось на 90% по сравнению с 37 – 38 годами. А число казней сократилось до 1%. Причем, наказания применялись в основном за незаконные репрессии.
Заслуга Берии в том, что пытки, введенные в 37 году Ежовым, были запрещены. Кстати, Хрущев утверждал в своем докладе, что пытки были введены с разрешения ЦК ВКП(б) и сослался на «шифрограмму о пытках». Это яркий пример хрущевской изворотливости. Хрущев сослался на листок бумаги без подписей. Очень похоже, что это подделка 56 года. Возможно, что это выборочное цитирование из какого-либо документа с искажением смысла, что было вообще свойственно докладу Хрущева.
10. Сталин и война.
То, что Сталин не слушал предупреждений – ложь. Кстати, относительно недавно стало известно, что сообщение Зорге о нападении Германии 22 июня 1941 года оказалось фальшивкой, сработанной в годы хрущевской «оттепели» (информация об этом была опубликована в газете «Красная Звезда» 16 июня 2001 года).
Опубликованные в последнее время ранее засекреченные документы убедительно свидетельствуют, что Тухачевский и его окружение были действительно виновны в том, что им инкриминировалось.
Хрущев во много раз завысил количество расстрелянных и уволенных в запас командиров Красной Армии в 37 – 38 годах. Причем, оказывается, что в этих репрессиях более всего виноват сам Хрущев, настоявший на уничтожении многих офицеров и генералов Киевского военного округа.
Сталин не терял способности к управлению в начале войны. Историкам известен журнал посетителей, принятых Сталиным в его рабочем кабинете в Кремле. Записи в нем убедительно доказывают: Сталин был чрезвычайно деятелен с самого первого часа войны и даже раньше.
Хрущев: Сталин – «никудышный военачальник». На самом деле, таким был сам Хрущев. Об этом свидетельствует, например, поражение по вине Хрущева наших войск под Харьковом. Наоборот, многочисленные свидетельства Жукова и других военачальников подчеркивают, что Сталин был талантливым военным руководителем.
11. «Попрание ленинских принципов национальной политики».
Массовое выселение народов на самом деле было наиболее полезно для этих народов, которые, как доподлинно известно, массово сотрудничали с фашистами. Например, более 90% военнослужащих из представителей этих народов, перешло на сторону немцев. Если бы они подверглись наказаниям (а виноват был каждый второй), то эти народы были бы уничтожены. А они сохранили свое этническое единство, и их численность выросла. Непосредственно жертвы переселения составили 0,25% (во время операции 50 человек были убиты при попытках к сопротивлению, 1272 чеченцев и ингушей умерли в пути зимой).
12. О взаимоотношениях с Югославией (якобы их разрыву способствовал Сталин).
Именно Хрущев, Молотов и Маленков выступили в 53 году с нападками на Берию за его планы нормализовать отношения с Югославией.
13. Дело врачей-вредителей – клевета Хрущева. Именно Берия положил конец фальсификации следственных материалов и освободил врачей. Сталин не верил в виновность врачей, и за несколько дней до своей смерти позвонил главному редактору газеты «Правда» и потребовал прекратить позорную кампанию травли врачей в печати. Даже известный антисталинист Ж.Медведев говорил о том, что Сталину был чужд антисемитизм, с проявлением которого он боролся всю жизнь.
14. Все утверждения Хрущева касающиеся Берии и Орджоникидзе – ложь.
Орджоникидзе покончил с жизнью из-за плохого состояния здоровья. Это доказал историк антисталинист Олег Хлевнюк.
15. Сталин якобы в 51 году подписал постановление о создании на Волго-Донском канале монументальной скульптуры Сталина и издал распоряжение о выделении на ее сооружение 33 тонн меди. Однако доказательства отсутствуют. Его подписей под данными документами нет. В те годы было принято решение вместо подписи Сталина ставить его факсимиле. Но и оно отсутствует. Последние годы жизни Сталин работал мало: 73 дня – в 50 году, 48 – в 51 и 45 – в 52. В октябре 52 года Сталин заявил на пленуме ЦК: «Я уже стар. Бумаг не читаю».
Доклад Хрущева нанес исключительный вред всему коммунистическому движению.
И, как теперь понятно, Хрущев и не помышлял «править кораблем коммунизма». Такое ничем не стесненное надругательство над правдой, как его «закрытый доклад», несовместимо ни с марксизмом, ни с какими-либо высокими побуждениями. Одно стремление – спасти себя и уничтожить коммунизм. Хрущев сорвал с себя маску честного коммуниста и предстал в обличии горе-руководителя, алчущего личной выгоды, как политический головорез, физически устранивший Берию и его соратников. В действительности он сам был виноват в преступлениях, в которых преступно обвинил Сталина в речи на 20 съезде КПСС.
Интересно, что в первые дни после смерти Сталина с критикой культа личности выступил Маленков. Он обвинил не Сталина, а тех из его ближайшего окружения, кто создавал и поддерживал этот культ, с которым Сталин в конце концов смирился, хотя никогда его не поощрял и всегда смотрел на него с неприязнью. Однако Хрущев выступил против Маленкова и устранил его из руководства страны.
Мошенническая природа «закрытого доклада» Хрущева ставит нас перед необходимостью переосмысления сталинского периода советской истории и переоценки личности самого Сталина. Его фигура, освобожденная как от оков идолопоклоннического «культа», так и от хрущевских наветов, и та направленность политики, которую он проводил и пытался проводить в жизнь, заслуживают того, чтобы занять центральное место в истории СССР и всего коммунистического движения.
Владимир Леонов